если скажу, что ни в одной войне прошлого не предъявлялись столь высокие 
требования к генштабам, как в минувшей. Вторая мировая война в определенном 
роде являлась и войной штабов. 

На практике же, к сожалению, наш Генштаб, оставшись в первые дни войны без 
своих ответственных руководителей, которые могли бы с успехом представлять его 
в Верховном Главнокомандовании, работал далеко не так, как требовалось. 

В июньские и июльские дни 1941 года мне, как первому заместителю начальника 
Оперативного управления, приходилось не раз за сутки бывать у нового начальника 
Оперативного управления В. М. Злобина. Я его хорошо знал по учебе в Академии 
Генерального штаба и по совместной поездке в Германию в 1940 году. Это был 
очень способный, подготовленный, опытный и трудолюбивый, судя по прежней и 
последующей работе, командир, отличный штабник и хороший товарищ, 
пользовавшийся авторитетом в коллективе наркомата. Но когда я докладывал ему 
сведения, получаемые с фронта, и проекты предложений по ним от себя и 
работников управления, меня каждый раз поражало его спокойствие, казавшееся 
равнодушием ко всему происходящему. Правда, он внимательно выслушивал, обсуждал 
доклад, соглашался с ним, делал иногда довольно дельные замечания, но почти 
всегда кончал одним и тем же: 

- Ну хорошо, а что же дальше? Что я буду делать с этими нашими предложениями, 
если меня никто слушать не хочет, если все решается без нас, наверху? Мы, по 
существу, превратились в простых технических передатчиков не только принимаемых,
 но и уже оформленных там решений. 

Убежден, что активное использование В. М. Злобина, а через него и всего 
коллектива Оперативного управления, равно как и коллективов других управлений 
Генштаба, принесло бы значительную пользу и, быть может, избавило бы Верховное 
Главнокомандование от некоторых просчетов и ошибок в первые месяцы войны. 

Несколько слов о внутренней жизни Генерального штаба. 

Коллектив Генштаба являлся сплоченным и дружным. Многое для этого делали его 
политотдел и партийные организации управлений и отделов. Но поскольку 
генштабисты представляли живой, растущий коллектив, у него постоянно возникали 
свои проблемы. 

На первых порах работу аппарата осложняли так называемые "фронтовые настроения".
 Я не рассматриваю их в отрицательном плане, они являлись выражением высоких 
патриотических чувств генералов и офицеров Генштаба. Но они создавали не совсем 
рабочую атмосферу в тех управлениях и отделах, куда пришли в начале войны 
выпускники Академии Генерального штаба. Многие из них считали свое пребывание в 
Генштабе временным и настойчиво добивались откомандирования на фронт. Они, 
конечно, сознавали, что служить в Генштабе - высокая честь, но фронт все же 
тянул их больше. Они, как советские патриоты, хотели скорее включиться в 
непосредственную борьбу с врагом. Мотивом у таких генералов и офицеров 
являлось: на фронте идет борьба, там больше нужны кадры, знания, а мы тут сидим 
с бумагами. Руководство Генштаба, политотдел были вынуждены провести работу, 
чтобы изжить фронтовые настроения. Мне пришлось выступить на общем партийном 
собрании со специальным докладом о роли генштабиста в ходе войны, показать 
смысл и назначение его работы в руководстве вооруженной борьбой. А ряд молодых 
офицеров, которые очень рвались на фронт, все же пришлось откомандировать, и 
они в своем подавляющем большинстве показали себя там с самой лучшей стороны, 
отдельные из них снискали известность и признание как полководцы. Основная же 
масса молодых офицеров и генералов закрепилась в аппарате, и из них выросли 
квалифицированные работники Генштаба. Они также заслужили всеобщее признание, а 
некоторые стали в дальнейшем видными советскими военачальниками. 

Возникали в ходе войны и другие вопросы нашей внутренней жизни. Не раз 
приходилось заниматься тем, чтобы повышать четкость и дисциплину в действиях 
каждого работника Генштаба, которые имели исключительно важное значение при 
большом потоке информации, поступавшей в Генштаб, и при высочайшей 
требовательности Ставки к каждому докладу об обстановке на фронте и каждому 
документу, представляемому Верховному Главнокомандующему. Мы уделяли внимание и 
тому, насколько умело и с какой пользой работали генштабисты в войсках, 
воспитанию у них качеств профессиональной деловитости. Эти и подобные им 
вопросы разрешались в интересах всемерного улучшения работы Генерального штаба. 


Генеральный штаб постоянно ощущал заботу и внимание Центрального Комитета 
партии, но руководство ЦК ВКП(б) Генеральным штабом в годы войны несколько 
отличалось от довоенного. Генеральный секретарь ЦК партии стал Верховным 
Главнокомандующим и наркомом обороны. Генеральный штаб, являясь основным 
рабочим органом Ставки по руководству вооруженной борьбой, получил возможность 
решать все вопросы, требующие рассмотрения и санкции Центрального Комитета 
партии, непосредственно у Сталина, в присутствии членов Политбюро ЦК ВКП(б) и 
членов ГКО. Рабочая связь Генштаба с ЦК партии, таким образом, поддерживалась 
постоянно и являлась более многообразной. Несмотря на огромную сложность 
проблем, вставших перед Генштабом, под руководством ЦК партии, ГКО и Ставки они