обоих случаях туда, где обстановка была наиболее острой. 

Перед тем, как выехать на фронт под Сталинград, я вновь обратился к Сталину с 
просьбой усилить Генштаб руководящими кадрами. В данном случае я просил 
назначить начальником Оперативного управления и моим первым заместителем по 
Генштабу поступавшего в мое распоряжение бывшего начальника штаба Закавказского 
фронта генерал-лейтенанта А. И. Антонова. Ответ Сталина был характерен и 
запомнился мне: 

- Напрасно вы так озабочены работой Генштаба. Главное сейчас для Ставки, для 
Генштаба, да и для всех - это успешное выполнение проводимых и намеченных нами 
операций, на них и должно быть сосредоточено все ваше внимание, сюда должно 
быть направлено и основное внимание Генштаба, к тому же все важнейшее по ним 
Генштабом уже сделано, а с остальными канцелярскими делами мы как-нибудь 
справимся и без вас, а когда вы будете необходимы здесь как начальник 
Генерального штаба при решении новых задач, то не беспокойтесь, мы вас не 
забудем и. пригласим. Если же у Генерального штаба в процессе его работы 
встанут какие-либо серьезные затруднения и появится необходимость помочь ему, 
то думаю, что вы сможете это сделать и находясь на фронте. А в основном сейчас 
не вы должны помогать Генштабу, а Генштаб вам. 

Но я все же получил тогда согласие Сталина о назначении в Генштаб А. И. 
Антонова, хотя Сталин лично его не знал. 

В условиях столь сложной войны с сильным, первоклассно вооруженным и столь 
опытным врагом, при крайне быстро меняющейся на фронте стратегической 
обстановке, начальник Генерального штаба при помощи аппарата Генштаба прежде 
всего был обязан: 

непрерывно держать Верховное Главнокомандование не только полностью в курсе 
всех основных фронтовых событий, но и, располагая данными всех видов разведки, 
своевременно предупреждать Ставку о возможных замыслах коварного врага и тем 
самым оберегать фронт от всяких неприятных и неожиданных осложнений; 

всячески обеспечивать Ставке принятие своевременных и правильных стратегических 
решений, наиболее отвечавших на данном этапе военно-политическим целям войны, 
сложившейся фронтовой обстановке и вполне осуществимым по силам и средствам; 
организовать прочное, непрерывное управление войсками со стороны Ставки и 
всемерно помогать ей успешно и своевременно влиять на ход и развитие 
стратегической обстановки на фронтах и резко менять ее в свою пользу путем 
неожиданного для врага ввода в действие крупных стратегических резервов или 
подключением к операции соседних фронтов, а порою и организации новых мощных 
фронтовых ударов на других стратегических направлениях, приводивших в конечном 
результате к достижению единой военно-политической цели. 

Полагаю, что широко применявшаяся Ставкой в период войны практика посылки 
начальника Генерального штаба на главные фронтовые направления, где решались 
основные оперативно-стратегические задачи войны, не только не мешала выполнению 
им этих основных обязанностей, но, как показал опыт и как я убедился в этом 
лично, при соответствующей организации его работы на фронте помогала ему в этом,
 способствовала его более конкретному руководству Генштабом. 

Некоторые авторы, критически относящиеся к подобной практике, ссылаются при 
этом на такой крупнейший авторитет в штабной службе, как Б. М. Шапошников. Да, 
Борис Михайлович, образно называя Генеральный штаб "мозгом армии", вполне 
резонно и научно обоснованно говорил, что начальник Генерального штаба должен 
постоянно быть в центре военных событий, во главе его работы, его проблем, 
чувствовать пульс борьбы с врагом на всех фронтах и оказывать на нее влияние. 

Но вряд ли справедливо усматривать в этих ценнейших советах Б. М. Шапошникова 
как бы его рекомендации, что наиболее выгодным, целесообразным и постоянным 
местом для работы начальника Генерального штаба для успешного выполнения им и 
Генштабом в целом возлагаемых на них ответственнейших задач в период войны 
могут быть лишь стены Генштаба и Ставки. 

Я считаю, в этом вопросе Борис Михайлович полностью разделял линию Ставки. 
Работая под его непосредственным руководством в течение последних месяцев 
1941-го и первой половины 1942 года и имея с ним в дальнейшем до 1945 года 
постоянную телефонную связь, которая позволяла мне нередко вести разговоры с 
ним и получать от него необходимые советы, я не мог не убедиться в этом. 

По-видимому, существо вопроса, поставленного любителями такой статистики, 
целесообразно рассматривать не с точки зрения того, мог ли начальник 
Генерального штаба, находясь на фронтах, выполняя ответственные обязанности 
представителя Ставки на подготовке и проведению той или иной крупной 
стратегической операции, одновременно выполнять свои основные обязанности - по 
руководству Генеральным штабом. Исчерпывающий, утвердительный ответ на этот 
вопрос дает ход военных событий, при которых Ставка Верховного 
Главнокомандования вынуждена была прибегать к этой практике.