армии. Вместе с нами для участия в руководстве действиями войск отправились 
командующий бронетанковыми войсками генерал Г. Н. Орел и начальник тыла генерал 
Н. А. Антипенко. 

Нас встретили командарм генерал В. И. Чуйков, члены Военного совета генералы А. 
М. Пронин и Д. П. Семенов, командующие родами войск армии, начальник 
политотдела. 

Нас всех - это я видел по лицам и настроению присутствовавших - радовал, внося 
успокоение в растревоженный ожиданием ход мыслей, деловитый настрой, уверенный 
ход последних подготовительных действий, завершавшихся теперь уже прямо на 
наших глазах. Успокаивали и стаканы крепкого горячего чая, которые расставляла 
на столе перед нами официантка столовой Военного совета, словно мы находились 
не в нескольких сотнях метров от передовой, а в глубоком тылу. 

Судя по всему, противник принял боевые действия наших разведывательных отрядов 
14 и 15 апреля за неудачную попытку наступления. Успокоенные тем, что это 
наступление "удалось отбить", гитлеровцы вели себя довольно спокойно. Над 
Одером плыла настороженная предутренняя тишина, нарушаемая редкими одиночными 
выстрелами, кстати сказать, очень слышными именно потому, что раздавались в 
тишине. 

В. И. Чуйков доложил о полной готовности частей и соединений армии к выполнению 
поставленной задачи. Возникла пауза, прерываемая звоном ложки, которой Жуков 
машинально помешивал в стакане давно растаявший сахар. 

Я посмотрел на Чуйкова, он тоже молчал, вопросительно поглядывая на 
командующего фронтом, и невольно вспомнилась наша встреча на берегу Волги в 
памятные дни, вернее, в памятный последний день 1942 года - в день нашего 
первого знакомства с возглавляемой им армией. Тогда мы, проскочив под 
запоздалым огнем противника через широкую ледяную гладь, стояли на самом 
краешке берега главной реки России. От тех мест и тех событий нас сейчас 
отделяли почти два с половиной года беспрерывных, в основном наступательных 
боев и тысячи не считанных (ибо фронтовые дороги не равны отрезкам прямой линии,
 проложенной на карте с помощью линейки), но запомнившихся на всю жизнь верст, 
через край заполненных сражениями, радостями побед и горечью безвозвратных 
потерь. 

И было что-то величественно символическое в том, что именно здесь, на вражеской 
земле, на берегах широкой немецкой реки, готовились к штурму столицы фашистской 
Германии войска той самой армии, которая сравнительно недавно по историческому 
масштабу отсчета времени стояла насмерть у берегов Волги, выстояла и теперь 
живым олицетворением всенародного возмездия готова была подняться на штурм 
последней крепости кровавого фашизма. 

Я собрался было, пользуясь паузой, напомнить В. И. Чуйкову о нашей встрече на 
том исходном рубеже победы, но В. И. Казаков, который уже несколько раз перед 
этим досконально изучал циферблат своих наручных часов, взглянул на них еще раз 
и коротко спросил: 

- Разрешите дать условный сигнал? 

- Добро! - решительно произнес Г. К. Жуков, поднимаясь из-за стола первым. 

В. И. Казаков снял трубку стоявшего перед ним телефона и отчетливо произнес: 

- Родина! 

Когда мы вышли из землянки к стереотрубам, перед глазами открылось зрелище 
мощнейшей ночной артиллерийской подготовки, превосходившей даже внешне все, что 
довелось видеть до сих пор. В расположении противника в полыхании 
раскаленно-красного зарева рвались тысячи снарядов и мин. Прогромыхав над 
головами ревущими на предельных оборотах двигателями, волны бомбардировщиков 
обрушили свой смертоносный груз на ближние и дальние цели, черное беззвездное 
небо располосовали огненные следы полета тысяч реактивных снарядов. 

Огонь был настолько ошеломляющим, что противник только в самом начале попытался 
огрызнуться, а затем его оборона словно вымерла. 

После заключительного залпа реактивной артиллерии перед нашими взглядами 
развернулось еще одно незабываемое зрелище - вспыхнули расставленные в тылу 
наступавших войск мощные прожектора числом до 140. 

Представьте себе мгновенное наступление дня в дымном покрове предрассветной 
густой темени, представьте, как голубоватые, ослепительно яркие полосы света, 
тревожно подрагивая, пробиваются сквозь дым разрывов, буквально обрушиваются на 
оборону противника; как в этом море искусственного мерцающего света поднялись в 
атаку пехотные цепи, причем отсюда, с наблюдательного пункта, можно было в 
стереотрубу рассмотреть даже складки смятых шинелей на бойцах, идущих в рост на 
ослепленного прожекторами противника.