достигла 500 километров. 

Если левый фланг К. К. Рокоссовского будет продолжать стоять на месте, 
противник, безусловно, предпримет активные действия против растянувшегося 
правого фланга 1-го Белорусского фронта. 

Прошу приказать К. К. Рокоссовскому немедленно наступать 70-й армией в западном 
направлении, хотя бы на уступе за правым флангом 1-го Белорусского фронта. 

2. И. С. Конева прошу обязать быстрее выйти на р. Одер. 

Жуков. Телегин"{42}. 

Столь категорическая форма просьбы (если учесть адрес донесения!) объяснялась 
тем, что 2-й Белорусский фронт встретил ожесточенное сопротивление померанской 
группировки противника и в силу ряда очень весомых причин значительно отстал, 
прекратил продвижение на запад. 

Само собой разумеется, что удар на Берлин, осуществленный уставшими войсками, 
при растянутости тылов, возраставших трудностях в обеспечении передовой 
боеприпасами и горючим, трудностях, определявшихся не только расстоянием до 
отставших баз снабжения, по и внезапно наступившей оттепелью, а за ней 
распутицей и гололедом, неизбежно потребовал бы в сложившихся условиях 
привлечения сил армий, прикрывающих правый фланг. Укрыть в полной мере от 
наблюдения противника передислокацию сил по представлялось бы возможным, 
поскольку в это время раскисли не только дороги, такая же участь постигла и 
почти все наши грунтовые аэродромы, что в сочетании с ненастной погодой 
практически парализовало действия нашей авиации. Авиация же противника, 
базировавшаяся теперь на стационарных аэродромах, в частности берлинские 
аэродромы с твердыми взлетно-посадочными полосами, вновь на некоторое время 
перехватила господство в воздухе и вела почти непрерывное наблюдение за всеми 
нашими действиями. 

Вполне естественно, как только противнику удалось бы установить ослабленное 
прикрытие нашего растянувшегося фланга, так сразу следовало ожидать нанесения 
им массированного удара в направлении района Познани, что могло оставить наши 
наступавшие на Берлин армия без организованного снабжения, со всеми вытекающими 
из этого последствиями. 

Помню один из нечастых в те горячие дни наших обстоятельных разговоров с Г. К. 
Жуковым. Разговор этот произошел в самом начале февраля, когда фронт довольно 
стойко стабилизировался, все попытки противника ликвидировать захваченные 
нашими войсками плацдармы были отбиты и назрела необходимость решения вопроса о 
дальнейших действиях. 

Г. К. Жукова я застал в его рабочем кабинете. Теперь наши рабочие помещения 
наконец можно было именно так и именовать, поскольку располагался Военный совет 
и весь штаб фронта в капитально оборудованных зданиях и располагался, прямо 
скажем, с удобствами. 

Георгий Константинович сидел за столом, склонившись над картой Европы 
непривычно мелкого масштаба. На эту карту чьей-то рукой были аккуратно нанесены 
вся линия советско-германского фронта и положение союзных войск. 

Уловив мой несколько удивленный взгляд, Жуков расправил лист карты ладонями 
своих крепких рук и, чуть заметно усмехнувшись, произнес: 

- Иногда обзор с большой высоты открывает многое из того, чего не увидишь, 
разглядывая то же самое в упор. 

Пригласив занять место рядом, Г. К. Жуков придвинул карту ближе, в мою сторону, 
провел тупым концом карандаша по линии правого фланга нашего фронта фланга, 
полностью повернутого на север и, как мне было известно, ощутимо растянутого. 

- О чем свидетельствует вот эта вмятина от Штаргардта до Дойч-Кроне? О чем 
предупреждает? 

- Ну... - несколько озадаченный и необычностью масштаба карты, и вопросом, в 
котором таился какой-то вывод, хотя и угадываемый, но не до конца понятный мне. 
- По первому впечатлению - о намерении противника использовать растянутость 
нашего ослабленного фланга... - начал я. 

- Вот именно! - подтвердил Георгий Константинович и, переводя мысль на язык 
графики, синим карандашом решительно прочертил на карте жирную линию, 
отсекающую выступ, образованный вклинением наших войск, вышедших к Одеру. Вот 
что практически повисло над всеми нашими намерениями! Мы считаем количество 
войск противника в Берлине, куда готовы ломиться без оглядки по сторонам, а 
главные силы противника вот здесь зависают над нашим правым флангом и только 
ждут, когда мы приведем в действие свой план штурма Берлина. Тогда они нам и 
врежут по горбу!