запасном аэродроме. До своего я уже не мог дотянуть: кончилось 
топливо и двигатель остановился. Позже, подробно разбирая этот вылет, я выяснил 
следующее: едва завязался бой с противником, наша «пятерка», не выдержав 
стремительных ошеломляющих маневров противной стороны, рассыпалась, как горох. 
Вот где сказалась наша недоученность резко маневрировать звеном и вести бой на 
огромных скоростях и при запредельных перегрузках.
     В том бою мы потеряли два самолета: старший лейтенант Зубченко на пылающем 
истребителе произвел посадку вне аэродрома и чудом остался жив, старший 
лейтенант Никитин дотянул до аэродрома, посадил горящую машину на фюзеляж и 
получил травму. Еще два наших самолета были сбиты в тот день над речной 
переправой, летчики погибли.
     Итоги того вылета наших истребительных полков — 15 сбитых американских 
штурмовиков и 4 «сейбра»*.
     В начале 1953 года 578-й полк вернулся в Приморье, а на его место с 
флотского аэродрома Унаши прибыл 781-й полк летчиков-тихоокеанцев.
     Как уже отмечалось выше, советским летчикам приходилось действовать с 
максимальной физической и психологической нагрузкой. Напряженность ведения 
боевых действий, непрерывное дежурство на аэро
     * Цит. по: Чевычелов М.Е. В небе Кореи — советские летчики // Россия и АТР.
 Владивосток, 2003. № 4. С. 126-127.
532
дроме в течение длительного периода, вылеты на боевое задание по 2—3 раза в 
сутки и нарушение режима и быта приводило к утомляемости и заболеваниям личного 
состава. Так, например, в «Справке — докладе о состоянии и итогах боевых 
действий 64-го истребительного авиационного корпуса за период с ноября 1950 
года по 15 сентября 1951 года», в частности, отмечалось: «Состояние здоровья 
летного состава 324 иад после 5 с половиной месяцев боевой работы 
характеризуется тем, что у большинства из них имеются явления утомления и 
увеличение обострения хронических заболеваний (желудочно-кишечного тракта, 
сердечно-сосудистой системы и заболеваний уха, горла, носа). Из общего числа 
летного состава дивизии — 16% нуждаются в срочном направлении на госпитальное 
лечение, 22% подлежат направлению в госпиталь или санатории, у 40% имеются 
признаки утомления и только 22% признаны здоровыми.
     По 303-й иад после 4,5 месяца боевой работы состояние здоровья летного 
состава представляет следующую картину: здоровых — 58%, имеющих признаки 
утомления — 35%, нуждающихся в госпитальном лечении — 7%»*. Одной из важных 
причин такого положения, как отмечается в документе, является то, что «при 
формировании частей не учитывалась степень утомляемости летного состава и перед 
убытием в спецкомандировку не проводилась медицинская экспертиза».
     Тем не менее многие летчики, несмотря на рекомендации врачей, продолжали 
оставаться в строю. В их числе, например, был капитан Б.С. Абакумов. После 
предложения медицинской комиссии вернуться на родину он продолжал боевую работу,
 «но с медицинской поддержкой: каждый день мне вводили внутривенную глюкозу и 
кололи попеременно стрихнином и мышьяком»**. С «болями в сердце» летал и 
командир 196-го иап полковник Е. Пепеляев.
     64-й корпус принимал участие в военных действиях с ноября 1950 г. по июль 
1953 года.
Всего летчики 64-го иак произвели 63 229 боевых вылетов, участвовали в 1790 
воздушных боях, сбили 1309 самолетов противника (истребительной авиацией — 1097 
и 212 самолетов — огнем зенитной артиллерии). В результате воздушных боев 
советской стороной было захвачено в плен 262 американских летчика, в том числе 
ко-
мандир 531-го авиакрыла полковник Арнольд, командир 4-й ист

     
     Герой Советского Союза полковник Е. Пепеляев. Андунь, июль 1951 г.
     
     * Вопросы истории. 1994. № 11. С. 15—16.
     ** Абакумов Б.С. Советские летчики в небе Кореи // Военно-исторический 
журнал. 1993. № 1.С. 137.
533
ребительной авиагруппы полковник Махурин, командиры авиаэскадрилий 51, 58 и 33 
авиагрупп майор Ричардсон, подполковники Уитт, Э. Геллер (Хеллер) и другие. 
Подполковник Э. Геллер был сбит 22 января 1953 года над рекой Ялуцзян старшим 
лейтенантом И.И. Карповым. «Мой ведомый был атакован «мигом», — вспоминал позже 
Э. Геллер. — Я попытался развернуться и защитить ведомого, я находился слева от 
него и шел курсом на юг. Сделал правый разворот, но в этот момент один «миг» 
зашел сверху, пролетел вниз и, подняв нос, открыл по мне огонь. Сорвало фонарь, 
и самолет вошел в пике.
     Я потерял сознание. Пришел в себя, когда самолет сам принял горизонтальное 
положение, и выпрыгнул из кабины. Я не катапультировался, катапультное кресло 
было повреждено. Самолет был неуправляем. При выпрыгивании я серьезно ранил 
левую ногу, ударившись о самолет. Я был сбит между рекой Ялуцзян и аэродромом 
Фынхуанчен»*.
     Потери нашей авиации за период с 25 июня 1950 года по 27 июля 1953 года (т.
е. с учетом потерь, понесенных нашими частями до формирования корпуса) 
составили 120 летчиков и 355 самолетов. Таким образом, общее соотношение потерь 
было почти 4:1. А в некоторые периоды боевых действий 7,9:1 в советскую 
пользу**. Необходимо остановиться на причинах боевых потерь. Отметим, что 
больше половины из 335 сбитых МиГ-15, летчики благополучно покинули и вскоре 
возвращал