ую войну с войсками противника, оснащенными современной техникой»*.
     Второе крупное сражение произошло в 20-х числах ноября. Многонациональные 
силы ООН предприняли мощную атаку в районе Унсан, Кусон, но были отбиты. 
Согласно сводкам, китайскими добровольцами было уничтожено свыше 6 тысяч 
автомашин, более тысячи танков и артиллерийских орудий.
     Вступление в войну китайских народных добровольцев стало для Запада 
неожиданностью. Более того, американские специалисты и аналитики игнорировали, 
как маловероятную, саму возможность прямого военного вмешательства КНР в войну 
в Корее, даже когда она началась. Так, 12 июля 1950 года американское 
посольство в Сайгоне передало информацию командования сухопутных войск США об 
ожидавшемся 15 июля вторжении КНР на Тайвань, Это сообщение было 
проанализировано ЦРУ США и признано маловероятным. В еженедельном обзоре ЦРУ от 
7 июля 1950 года, почти через две недели после начала войны, утверждалось:
     «Корейское вторжение породило целый поток сообщений о перемещении войск 
китайских коммунистов, свидетельствующих об их намерении поддержать 
северокорейское вторжение. Большинство этих сооб
     * Пэн Дэхуай. Мемуары маршала. М., 1988. С. 352—353.
508
щений, однако, исходит из источников китайских националистов и представляют 
собой всего лишь пропаганду для американского потребления. В действительности 
коммунисты, видимо, по-прежнему усиливают свои войска напротив Тайваня и, 
возможно, Гонконга... Сообщаемые переброски крупных воинских формирований из 
Южного и Центрального Китая на северо-восток страны сильно преувеличены. 
Коммунистические войска в Северном Китае и Маньчжурии достаточны для 
обеспечения необходимой поддержки Северной Корее, причем 40—50 тысяч из этих 
войск — лица корейской национальности. Несмотря на эти сообщаемые переброски 
войск и возможности китайских коммунистов развернуть одновременные и успешные 
военные действия в Корее, Гонконге, Макао и Индокитае, никакие немедленные 
действия с их стороны не ожидаются»*. Не вызвал опасения американцев и вызов, 
брошенный Мао Цзэдуном в его официальном выступлении 5 сентября 1950 года на 
9-й сессии Центрального народного правительства. В своей речи он заявил: «Мы не 
боимся сражаться с вами («американскими империалистами»), но если вы 
настаиваете на войне — вы ее получите. Вы ведите свою войну — мы будем вести 
нашу. Вы используйте ваше атомное оружие, мы будем использовать ручные гранаты. 
Мы найдем ваши слабые места. Мы вас все-таки достанем, и в конце концов победа 
будет за нами»**. 30 сентября того же года Чжоу Эньлай в торжественной речи, 
посвященной первой годовщине КНР, идентифицировал США как «наиболее опасного 
врага Китая» и заявил, что китайское правительство «не должно бездеятельно 
мириться с унижением своего соседа империалистическими державами»***. Еще более 
очевидное предупреждение было передано индийскому послу К. Панникару 3 октября. 
Он был проинформирован о том, что Китай вмешается в ход событий, если 
американские войска пересекут 38-ю параллель. В тот же день индийский посол 
передал это сообщение своему правительству, которое, в свою очередь, довело его 
до британских и американских официальных лиц. Но и на этот раз полученная 
информация не вызвала опасений.
     Ошибка американских спецслужб дорого обошлась коалиционным войскам ООН. В 
результате нескольких успешных операций объединенные корейско-китайские силы 
отбросили противника к 38-й параллели, а к концу декабря 1950-го — началу 
января 1951 года — к 37-й параллели. 8-я армия США распалась и начала 
паническое отступление, потеряв убитыми и ранеными более 11 тысяч человек. Вот 
как описывал сложившуюся обстановку генерал Мэтью Риджуэй, занявший после 
смерти генерала Уокера (23 декабря 1950 г.) должность командующего армией: 
«Всего в нескольких километрах к северу от Сеула я столкнулся с бегу
     * Цит. по: Попов И.М. К вопросу о вступлении Китая в войну в Корее. В сб. 
Война в Корее 1950-1953 гг.: Взгляд через 50 лет. М., 2001. С. 129-130.
     ** Цит. по: Попов И.М., Лавренов С.Я., Богданов В.Н. Корея в огне войны. 
Москва — Жуковский, 2005. С. 149.
     *** The New York Times. 1950. 1 October.
509
щей армией. До сих пор мне не доводилось видеть ничего подобного, и я молю бога,
 чтобы мне не пришлось снова стать свидетелем такого зрелища. По дороге мчались 
грузовики, битком набитые стоящими солдатами. Солдаты побросали тяжелую 
артиллерию, пулеметы и минометы. Лишь немногие сохранили винтовки. Все они 
думали об одном — как можно быстрее убежать, оторваться от страшного противника,
 преследующего их по пятам.
     Я выскочил из «Виллиса» и встал посреди дороги, жестами пытаясь остановить 
машины. С таким же успехом я мог бы попытаться остановить течение Хангана. Я не 
умел говорить по-корейски, а со мной не было переводчика. Мне не удалось найти 
ни одного корейского офицера, который говорил бы по-английски. Оставался один 
выход: позволить им бежать дальше, а глубоко в тылу поставить заградительные 
посты, остановить машины, направить их в район сосредоточения; успокоить солдат,
 доукомплектовать части и вновь повернуть их на противника.
     Надо помнить, что эти войска с самого начала испытали разгром, какой за 
всю историю войн выпадал на долю немногих армий. За первые месяцы корейской 
войны они были практически уничтожены. Командиры их были убиты или взяты в плен,
 а офицеры, которые теперь, в последние дни старого года, командовали дивизиями,
 по своему боевому опыту стояли на уровне командиров рот, если не ниже.
     Наше положение стало очень опасным. Перед нами был обстрелянный, 
решительн