границе дружественного СССР Китая, но и непосредственно к 
советской. Во-вторых, победа Соединенных Штатов, как уже отмечалось, серьезно 
изменила бы военно-стратегическую обстановку на Дальнем Востоке в пользу США. 
В-третьих, к этому времени серьезно возросла напряженность в дальневосточном 
приграничье. Участились случаи нарушения воздушного пространства СССР 
американскими разведывательными самолетами. А 8 октября 1950 года произошел 
беспрецедентный случай — два американских штурмовика F-80 «Шутинг стар» нанесли 
бомбовый удар по базе ВВС Тихоокеанского флота в районе Сухой Речки*. По 
сведениям же редакции журнала «Посев», таких налетов на аэродромы советского 
Приморья было совершено до десяти, в результате которых были уничтожены и 
получили повреждения свыше ста самолетов**.
     Таким образом, роли главных участников корейской войны были определены уже 
в первые дни конфликта. Развивавшийся первоначально как гражданская война, он 
вскоре трансформировался в крупную локальную войну, в ареал которой попало 
более пятидесяти стран.
     Существует немало версий о начале войны в Корее. Пхеньян и Сеул всю 
ответственность за развязывание конфликта неизменно возлагают друг на друга. 
Северокорейская версия звучит следующим образом. 25 июня 1950 года 
южнокорейские войска значительными силами совершили внезапное нападение на 
территорию КНДР. Силы Корейской народной армии, отразив натиск южан, перешли в 
контрнаступление. Лисынмановские войска вынуждены были отступить. Развивая 
наступление, части КНА продолжали наступление и за короткое время овладели 
большей частью территории Южной Кореи***. Причем нападение Южной Кореи 
северокорейскими властями, очевидно, предвиделось еще за месяц до начала войны. 
Во всяком случае, по данным американской разведки, уже с середины марта 1950 
года из зоны глубиной до 5 км, примыкающей к 38-й параллели, проводилась 
эвакуация мирного населения.
     Иной версии придерживались представители Юга. 25 июня 1950 года в 4 часа 
40 минут войска КНДР внезапно вторглись в Южную Корею. 75-тысячная армия 
северян пересекла 38-ю параллель и атаковала шесть стратегических пунктов вдоль 
нее, широко используя авиацию, артиллерию и бронетанковые части. Параллельно с 
этим КНА высадила на южнокорейское побережье два морских десанта. Таким образом,
 получает-
     * Иванов В.В. Причины и следствия боевых действий // Россия и АТР. 
Владивосток, 2003 №4. С. 121.
     ** Посев. 2000. № 7. С. 42.
        *** О том, что войска Южной Кореи напали на позиции КНА и 
спровоцировали переход ее в контрнаступление, официально объявил 26 июня 1950 г.
 глава правительства КНДР Ким Ир Сен. Однако полевые наблюдатели ООН, 
находившиеся в районе боевых действий, опровергли это заявление и 
ответственность за развязывание войны в Корее возложили на КНДР.
485
ся, что КНДР развернула хорошо спланированную широкомасштабную агрессию. За 
последние десять лет опубликовано немало документов и свидетельств, в той или 
иной степени подтверждающих южнокорейскую точку зрения. Однако по сей день 
остается ряд нерешенных вопросов, ответы на которые могли бы изменить 
общепринятые представления о начале войны в Корее.
     Введенные к настоящему времени в научный оборот данные о наращивании 
вооружения Севера и Юга убедительно свидетельствуют о том, что к войне 
готовились обе стороны. Причем и Ким Ир Сен и Ли Сын Ман рассматривали силовые 
методы как единственную возможность создания объединенной Кореи. Однако в 
отличие от Пхеньяна, скрывавшего свои планы нападения на Юг различного рода 
инициативами «о мирном объединении» Кореи, сеульские власти выступали с 
жесткими милитаристическими заявлениями. Да и сам южнокорейский лидер, по 
словам первого американского посла в РК Джона Муччио, «был чрезвычайно 
авторитарен, несмотря на постоянные утверждения о стремлении к подлинной 
демократии в Корее. Идеей фикс Ли Сын Мана являлось объединение Кореи под его 
руководством. Это стало бы жемчужиной в его долгой политической карьере»*. Ли 
Сын Ман неоднократно призывал «предпринять наступление на Пхеньян». В 1949 году 
он прямо заявил, что войска Республики Кореи «готовы вторгнуться в Северную 
Корею», что «составлен план удара по коммунистам в Пхеньяне». Осенью этого же 
года южнокорейский министр обороны Син Сен Мо заявил: «Наша армия национальной 
обороны ждет только приказа Ли Сын Мана. Мы располагаем силами, чтобы, как 
только будет отдан приказ, в течение одного дня полностью занять Пхеньян и 
Вонсан»**. 19 июня 1950 года, всего за шесть дней до начала боевых действий, Ли 
Сын Ман объявил: «Если мы не сможем защитить демократию от «холодной войны», мы 
добьемся победы в горячей войне»***.
     Все эти высказывания, несмотря на нарочитую агрессивность, граничащую с 
провокацией, не были пустым звуком, для того чтобы лишь запугать Север. Об этом 
наглядно свидетельствуют другие документы. Так, 2 мая 1949 года советский посол 
Т.Ф.Штыков направляет шифрограмму Сталину, в которой говорится, что в связи с 
«планами вооруженного вторжения на Север» Южная Корея наращивает численность 
кадровой армии национальной обороны с 56,6 тыс. до 70 тыс. Только в районах, 
прилегающих к 38-й параллели, размещено около 41 тыс. солдат и офицеров. На 
линии соприкосновения северян и южан происходили многочисленные вооруженные 
столкновения с человеческими жертвами.
     * Lowe P. The Origins of the Korean War. N.Y., 1986. P.56; Попов И.M., 
Лавренов С.Я., Богданов В.Н.