слова ползать на животе. Изучение местности и состояния вражеской обороны 
убедило в том, что на правом крыле фронта целесообразно нанести два удара с 
разных участков: один – силами 3-й и 48-й армий из района Рогачева на Бобруйск, 
Осиповичи, другой – силами 65-й и 28-й армий из района нижнее течение Березины, 
Озаричи в общем направлении на Слуцк. Причем оба удара должны быть главными. 
Это шло вразрез с установившимся взглядом, согласно которому при наступлении 
наносится один главный удар, для чего и сосредоточиваются основные силы и 
средства. Принимая несколько необычное решение, мы шли на известное распыление 
сил, но в болотах Полесья другого выхода, а вернее сказать – другого пути к 
успеху операции у нас не было.

Дело в том, что местность на направлении Рогачев, Бобруйск позволяла 
сосредоточить там в начале наступления силы только 3-й армии и лишь частично 
48-й. Если этой группировке не помочь ударом на другом участке, противник мог 
бы не допустить здесь прорыва его обороны, у него осталась бы возможность 
перебросить сюда силы с не атакованных нами рубежей. Два же главных удара 
решали все проблемы: в сражение одновременно вводилась основная группировка 
войск правого крыла фронта, что было недостижимо на одном участке из-за его 
сравнительной ограниченности; противник терял реальные возможности маневра; 
успех, достигнутый пусть даже сначала на одном из этих участков, ставил 
немецкие войска в тяжелое положение, а нашему фронту обеспечивал энергичное 
развитие наступления.

Окончательно план наступления отрабатывался в Ставке 22 и 23 мая. Наши 
соображения о наступлении войск левого крыла фронта на люблинском направлении 
были одобрены, а вот решение о двух ударах на правом крыле подверглось критике. 
Верховный Главнокомандующий и его заместители настаивали на том, чтобы нанести 
один главный удар – с плацдарма на Днепре (район Рогачева), находившегося в 
руках 3-й армии. Дважды мне предлагали выйти в соседнюю комнату, чтобы 
продумать предложение Ставки. После каждого такого «продумывания» приходилось с 
новой силой отстаивать свое решение. Убедившись, что я твердо настаиваю на 
нашей точке зрения, Сталин утвердил план операции в том виде, как мы его 
представили.

– Настойчивость командующего фронтом, – сказал он, – доказывает, что 
организация наступления тщательно продумана. А это надежная гарантия успеха.

Вся операция получила условное название «Багратион». Перед войсками четырех 
фронтов были поставлены важные стратегические и политические задачи: 
ликвидировать выступ противника в районе Витебск, Бобруйск, Минск, разгромить и 
уничтожить крупную группировку вражеских армий «Центр», освободить Белорусскую 
Советскую Социалистическую Республику. А далее – начать освобождение братской 
Польши и перенести военные действия на территорию фашистской Германии. Большое 
значение придавалось организации взаимодействия, в особенности между 3-м и 1-м 
Белорусскими фронтами: именно их войска должны были быстро продвинуться на 
запад и сомкнуться своими флангами западнее Минска…

Нашему фронту предстояло начать наступление четырьмя правофланговыми армиями. 
Они окружали и уничтожали бобруйскую группировку врага, овладевала районом 
Бобруйск, Глуша, Глуск, а затем наступали на бобруйско-минском и 
бобруйско-барановичском направлениях. Войска левого крыла должны были двинуться 
вперед лишь после окружения немецких войск в районе Минска и выхода войск 
правого крыла на рубеж Барановичей.

На западном берегу Днепра севернее Рогачева 3-я армия удерживала небольшой 
плацдарм. Он был вполне пригоден для действий всех родов войск в направлении на 
Бобруйск. У генерала П.Л. Романенко в 48-й армии дело обстояло гораздо хуже. 
Командарм стремился атаковать противника со своих рубежей (его армия занимала 
полосу к югу от железнодорожной линии Жлобин – Бобруйск вдоль северного берега 
Березины, имея за рекой небольшой плацдарм). Облазав передний край, я увидел, 
что здесь наступать просто невозможно. Даже для одного легкого орудия 
приходилось класть настил из бревен в несколько рядов. Кругом почти сплошные 
болота с небольшими островками, заросшими кустарником и густым лесом. Никаких 
условий для сосредоточения танков и тяжелой артиллерии. Поэтому П.Л. Романенко 
получил приказ перегруппировать основные силы на плацдарм у Рогачева к левому 
флангу 3-й армии и действовать совместно с ней, а части, оставшиеся на 
березинском плацдарме, должны были боями приковать к себе как можно больше сил 
противника и тем способствовать нанесению главного удара.

Войска 65-й и 28-й армий, наносившие второй удар, тоже имели перед собой 
лесистую, заболоченную местность, которую пересекали притоки реки Припять.

Нелегкое дело предстояло нашим солдатам и офицерам – пройти эти гиблые места, 
пройти с боями, пройти стремительно. Люди готовили себя к этому подвигу. 
Пехотинцы невдалеке от переднего края учились плавать, преодолевать болота и 
речки на подручных средствах, ориентироваться в лесу. Было изготовлено 
множество мокроступов – болотных лыж, волокуш для пулеметов, минометов и легкой 
артиллерии, сделаны лодки и плоты. У танкистов – своя тренировка. Помнится, 
как-то генерал Батов показал мне «танкодром» на болоте в армейском тылу. Часа 
полтора мы наблюдали, как машина за машиной лезли в топь и преодолевали ее.