этого безусловно талантливого военачальника, превосходного организатора, 
мастера вождения войск на ответственный и важный участок фронта, я был уверен, 
что Иван Иванович именно тот кандидат, который требуется. И в этом я не ошибся.

В декабре войска Белорусского фронта продолжали бои местного значения, улучшая 
свое исходное положение. На правом крыле 50-я армия И.В. Болдина левым флангом 
продвинулась к Днепру у Ново-Быхово, основные же ее силы находились на 
восточном берегу Днепра. Развернутые фронтом на север, они перехватывали 
междуречье Проня – Днепр и поддерживали связь в районе Чаус с 10-й армией 
Западного фронта. 3-я армия А.В. Горбатова готовилась к форсированию Днепра с 
целью захватить плацдарм и овладеть Рогачевом. 48-я армия П.Л. Романенко 
закреплялась на северном берегу Березины южнее Жлобина, отражая попытки 
противника сбросить ее войска с плацдарма.

Войска 65-й и 61-й армий продвигались на мозырско-калинковичском направлении. 
Особого успеха добились части Батова на своем правом фланге: они уже 
приближались к Паричам.

Наш сосед слева – 1-й Украинский фронт после трех неудачных попыток нанести 
главный удар с букринского плацдарма южнее Киева наконец отказался от этого и 
перегруппировал свои силы на плацдарм севернее Киева.

Начавшееся 3 ноября наступление с этого направления увенчалось победой. Столица 
Украины 6 ноября была освобождена. Развивая успех, войска 1-го Украинского 
фронта значительно продвинулись на запад, освободив много населенных пунктов, в 
том числе город Житомир.

Освобождение Киева и широкий размах операции по изгнанию оккупантов с 
Правобережной Украины были для нас радостным событием.

В связи со значительным продвижением войск нашего фронта мы снова перенесли 
свой командный пункт под Гомель. Разместились в небольшом поселке из 
одноэтажных, преимущественно деревянных домиков, сохранившихся в приличном 
состоянии. Это было редкое явление. Гитлеровцы почти полностью разрушили Гомель.
 Красавец город был превращен в груды развалин. Враг с какой-то звериной злобой 
уничтожал все здания и постройки. Во время боев на улицах города наши солдаты 
выловили множество факельщиков, имевших специальную задачу: поджигать уцелевшие 
дома.

Не успели мы обосноваться на новом месте – меня вызвал к аппарату Сталин. Он 
сказал, что у Ватутина неблагополучно, что противник перешел там в наступление 
и овладел Житомиром.

– Положение становится угрожающим, – сказал Верховный Главнокомандующий. – Если 
так и дальше пойдет, то гитлеровцы могут ударить и во фланг войскам 
Белорусского фронта.

В голосе Сталина чувствовались раздражение и тревога. В заключение он приказал 
мне немедленно выехать в штаб 1-го Украинского фронта в качестве представителя 
Ставки, разобраться в обстановке на месте и принять все меры к отражению 
наступления врага.

Собираюсь в дорогу. Приглашаю с собой командующего артиллерией фронта В.И. 
Казакова, решив никого больше не брать. За меня остается мой заместитель 
генерал И.Г. Захаркин – опытный боевой генерал, хороший командир и 
замечательный товарищ. На него я всегда мог положиться, зная, что он не хуже 
меня будет руководить войсками. Перед самым выездом мне вручили телеграмму с 
распоряжением Верховного: в случае необходимости немедленно вступить в 
командование 1-м Украинским франтом, не ожидая дополнительных указаний.

Должен сознаться, что это распоряжение меня смутило. Почему разбор событий на 
1-м Украинском фронте поручается мне? Но раздумывать было некогда.

Важно сейчас как можно быстрее ознакомиться с обстановкой и принять решение, не 
допуская поспешности и соблюдая полную объективность и справедливость. Так я и 
поступил, прибыв на место.

Штаб фронта располагался западнее Киева – в лесу, в дачном поселке. Ватутин был 
уже предупрежден о нашем прибытии. Меня он встретил с группой офицеров 
управления фронта. Вид у него был озабоченный.

Н. Ф. Ватутина я знал давно: в Киевском Особом военном округе он был 
начальником штаба. Высокообразованный в военном отношении генерал, всегда 
спокойный и выдержанный.

Как я ни старался, дружеской беседы на первых порах не получилось. А ведь 
встретились два товарища – командующие соседними фронтами. Я все время пытался 
подчеркнуть это. Но собеседник говорил каким-то оправдывающимся тоном, 
превращал разговор в доклад провинившегося подчиненного старшему. В конце 
концов я вынужден был прямо заявить, что прибыл сюда не с целью расследования,