войск и в ходе боевых действий.

Я доложил Сталину, что в таких условиях войска фронта не смогут справиться с 
задачей. После этого задача фронту была изменена. Теперь мы должны были нанести 
удар на север в сторону Орла силами 21,70 и 2-й танковой армий, чтобы во 
взаимодействии с войсками Брянского и левого крыла Западного фронта разгромить 
орловскую группировку противника. Но в той обстановке и эта операция не сулила 
успеха. Противник значительно превосходил нас в силах.

Мы переживали за нашу конно-стрелковую группу, на обоих флангах которой враг 
подозрительно накапливал войска. Повторяю Крюкову свой приказ: приостановить 
продвижение на запад, закрепиться на рубеже реки Сев и удерживать Севск до 
подхода частей 65-й армии. Предупреждаю, чтобы вел усиленную разведку в 
северном и южном направлениях. Но Крюков уже ничего не успел сделать. 
Вырвавшуюся к Десне конно-стрелковую группу противник атаковал с фланга и тыла. 
С большим трудом она пробилась из окружения, в чем ей помогли подоспевшие на 
помощь части 2-й танковой и 65-й армий.

Чтобы остановить здесь противника, нам пришлось развернуть 65-ю армию на 
широком участке по восточному берегу реки Сев.

Радовало одно: успешное продвижение наших войск оказало серьезную поддержку 
левому соседу – Воронежскому фронту, отвлекая значительные силы противника с 
его участка. 60-я армия соседа смогла продвинуться вперед. То, что враг стянул 
против нас значительные силы, во многом облегчило положение Воронежского фронта,
 когда гитлеровцы перешли там в наступление.

Получив новую задачу, мы приступили к перегруппировке войск, сосредоточивая 
основные силы на орловском направлении – направлении главного удара. Сюда была 
нацелена и только что прибывшая из резерва Ставки 70-я армия. Она была 
сформирована из пограничников, отличных солдат, прекрасно подготовленных для 
ведения боя в любой обстановке. Мы возлагали на эту армию большие надежды и 
направили ее на самый ответственный участок – на правый фланг, в стык с 
войсками Брянского фронта. Но действия пограничников были неудачны. Объяснялось 
это неопытностью старших командиров, впервые оказавшихся в столь сложной боевой 
обстановке. Соединения вводились в бой с ходу, неорганизованно, по частям, без 
необходимого обеспечения артиллерией и боеприпасами к ней.

Возлагая ответственность за неудачные действия армии на ее командование и штаб, 
не могу снять вины с себя и со своего штаба: поспешно вводя армию в бой, мы 
поставили ей задачу, не проверив подготовку войск, не ознакомившись с их 
командным составом. Это послужило для меня уроком на будущее.

Как только выдалась возможность, я поехал к пограничникам. Добраться до них 
стоило большого труда. Пришлось использовать три способа передвижения: по 
дороге на машине, затем по просеке на санях, а километров пятнадцать мы с 
членом Военного совета фронта Телегиным прошли на лыжах.

Личное знакомство открыло глаза на многое. Мы убедились, что необходимо 
заменить командарма и усилить штаб армии более опытными офицерами. Приложили 
все усилия к тому, чтобы это было сделано поскорее: предстояли новые бои.




* * *



Между тем обстановка накалялась. Войска Брянского фронта, встретив сильное 
сопротивление противника, остановились на рубеже Новосиль, Архангельское, 
Рождественское и дальше продвинуться не смогли. По сообщению командующего 
фронтом Рейтера, враг настолько усилил свою орловскую группировку, что можно 
было ожидать контрудара каждую минуту. А штаб Воронежского фронта уже бил 
тревогу: противник перешел в наступление, ведет бои за Харьков, продвигается к 
Белгороду.

На нашем участке гитлеровцы сопротивлялись со все возраставшим упорством, бои 
принимали затяжной характер. У нас сохранялась еще надежда, что с вводом в бой 
21-й армии нам удастся хотя бы немного потеснить противника. На большее 
рассчитывать было трудно… «Нет, все-таки наступать нам сейчас не время, только 
напрасно ослабляем свои силы…» – подумал я. В момент тяжелых раздумий о 
перспективах наступления я получил приказание Ставки: срочно направить 21-ю 
армию в район Обояни в распоряжение командующего Воронежским фронтом. 
Оказывается, крупные неприятельские силы прорвались на харьковском и 
белгородском направлениях с угрозой продвижения на Курск.

Пришлось доложить в Ставку, что наше положение не улучшается, подход войск и 
тылов фронта затягивается, снабжение войск материальными средствами наладить не 
удается, а враг значительно усилил свою группировку против войск фронта. С