Ночь тянулась мучительно долго. К рассвету гитлеровцы овладели Сагайдаком и 
захватили Гура-Галбену, оттеснив наш передовой отряд на южную окраину. 

Обстановка осложнялась. 

Из Галбeницы сведений по-прежнему не поступало. Связь штаба корпуса со штабом 
92-й гвардейской дивизии была нарушена. Я терялся в догадках. 

Обстановка прояснилась с первыми лучами солнца. Сначала раздался звонок из 28-й 
гвардейской Харьковской. 

- Докладывает Чурмаев. Противник воспользовался выходом матвеевского полка из 
боя и в третий раз ворвался в Сагайдак. К Сагайдаку я за ночь подтянул весь 
артполк. Принимаю меры, чтобы восстановить положение. Через час - полтора начну 
атаку, 

- Сколько перед вами гитлеровцев? 

- У Сагайдака до дивизии, но, видимо, из разных частей. 

- Почему вы так думаете? 

- Нет у них согласованности. Бой развивается отдельными очагами: в одном месте 
дерутся, в другом - молчат, потом, когда в первом уже выдохлись, во втором 
только начинают. 

- С началом атаки не торопитесь, - предупредил я комдива. - Хорошенько изучите 
обстановку, а потом уж ударьте наверняка. 

- Как там дела у Матвеева? - поинтересовался Чурмаев. - У меня с ним всю ночь 
не было связи. 

- К сожалению, не было и у меня... 

Минут через десять прибыл с подробным донесением нарочный из передового отряда. 
Гура-Галбену заняла вражеская колонна численностью около тысячи человек с 
артиллерией и минометами. 

Передовой отряд не смог сдержать натиск противника, имевшего пяти шестикратное 
численное превосходство, и вынужден был отойти на южную окраину. 

Наконец в связь со штабом корпуса вошел начальник штаба 92-й гвардейской 
дивизии Леонтьев. Из его доклада стало известно следующее. В полосу дивизии на 
узком фронте вклинилось до четырех полков пехоты и сорок бронеединиц. Был смят 
один из полков дивизии, погиб командир полка. Гитлеровцы заняли Галбеницу и 
проникли южнее. К утру дивизия оказалась рассеченной на две части: ее большая 
часть и штаб находились в двух километрах южнее и юго-восточнее Галбеницы, 
остальные силы - между Галбеницей и Гура-Галбеной. 

Матвеева контратака застала на его НП. Войти с комдивом в связь штабу не 
удалось, и, где он находится теперь, наштадив не знал. 

Получив эти сведения, я немедленно выехал к Леонтьеву. Со мной поехали Пащенко, 
Муфель и начальник оперативного отдела. Следом за нами двинулся и резерв 
командарма, располагавшийся ночью у Градешты. 

Штаб дивизии мы нашли в отроге глубокого танконедоступного оврага. Штаб уже 
связался со всеми своими частями и уверенно управлял ими. Неподалеку на огневых 
позициях стояли два артиллерийских дивизиона. 

Леонтьев очень обрадовался нашему приезду и горячо благодарил за 
танкосамоходный полк с десантом пехоты. 

- Ну расскажите, как все произошло? - спросил я у начштаба. 

- Это случилось вскоре после вашего отъезда, буквально часа через полтора - два,
 - начал Леонтьев. - Мы только что поужинали. Комдив выехал на НП, а я стал 
проверять готовность полков. И вдруг... с десяток артвыстрелов, автоматная 
трескотня, разрывы ручных гранат - у нас под окном очутились танки. Через 
передовую они проскочили на полном ходу. За ними наступала пехота. 

- А как же пропустил их ваш полк? 

- Полк дрался. Вел огонь. Но что он мог сделать, когда навалилась такая масса? 
Темно, ничего не разберешь. Командир полка с группой офицеров пытался 
восстановить положение... Все они погибли. Слишком неравными оказались силы. 

- Что же было со штабом? Почему всю ночь отсутствовала связь?