Под вечер я вместе с Муфелем прибыл к командиру 92-й гвардейской дивизии 
Матвееву. Два полка его дивизии, выдвинувшись на скаты высот севернее Галбеницы,
 были скованы огнем со стороны Митрополита и Драскеря. Третий полк еще вел бой 
за Сагайдак. Штаб дивизии расположился в Галбенице, в глубоком овраге. 

Вместе с Матвеевым и его командующим артиллерией я поехал к передовым 
подразделениям на безыменную высотку между Галбеницей и Гура-Галбеной. С 
высотки хорошо было видно, как от Резены на юг в направлении Сагайдака тянулся 
нескончаемый поток отходящих вражеских колонн. Но путь на Сагайдак, Чи-мишлию 
был для них закрыт, и поэтому, выйдя на рубеж железнодорожной станции Злота, 
колонны поворачивали строго на запад, 

Из Липовеня дорога вела на Гура-Галбену, которую занимал передовой отряд 
корпуса. Колонны неминуемо должны были выйти туда. Расстояние от нашего НП до 
них достигало пяти километров. Вести артогонь не имело смысла, да и снарядов у 
нас было не так-то много. Меня беспокоило другое. 

Когда мы наблюдали за колоннами, из лесочка между Митрополитом и Драскерью 
вынырнули два вражеских танка и три бронетранспортера. Подойдя к своей залегшей 
пехоте, которая сдерживала наше наступление, они остановились и стали наблюдать.
 Затем танки сделали по два выстрела. Пехота с бронетранспортеров огня не 
открывала. Молчала и наша пехота. 

Постояв еще немного, танки н бронетранспортеры повернули обратно в лесок. 

- Разведка, - сказал Муфель. 

- Пронюхала, - добавил Матвеев. - Надо смотреть в оба. 

Продолжать активные действия ночью я не предполагал. Наступление должно было 
начаться с утра, а ночь предоставлялась дивизиям на подтягивание артиллерии, 
тылов и органов управления, на перегруппировку и закрепление захваченного. 

Один из своих полков, действовавших в полосе 28-й гвардейской дивизии Чурмаева, 
Матвеев должен был подтянуть к Галбенице во второй эшелон. 

Сначала я думал, что и противник не предпримет активных ночных действий. Однако 
упорные дневные бои за Сагайдак, настойчивое стремление гитлеровцев разорвать 
кольцо окружения, движение больших колонн и, наконец, вечерняя разведка убедили 
меня в обратном. 

Не обстрелянная нами разведка спокойно отошла к своим частям и, конечно, 
донесет, что у нас на этом направлении пусто или почти пусто. Гитлеровцы 
обязательно попытаются воспользоваться этим для ночного наступления, в первую 
очередь в полосе Матвеева на Галбеницу и далее на юг - на Чимишлию. 

Я приказал Матвееву принять срочные меры для ночной обороны, ориентировать на 
бой штабы, закопать пехоту, подтянуть на прямую наводку артиллерию и ни в коем 
случае не допустить прорыва. Заскочив на обратном пути в штаб дивизии, я сказал 
об этом и наштадиву полковнику Леонтьеву толковому, распорядительному офицеру. 

Только я возвратился на командный пункт, как раздался телефонный звонок. Сняв 
трубку, я услышал тревожный голос: "Говорят с "Вулкана"... У нас беда... Танки..
." - и разговор прервался, "Вулкан" - позывные штаба Матвеева. Значит, в 
Галбеницу внезапно ворвались танки. Противник начал прорыв в первой половине 
ночи, когда дивизия еще не закончила подготовку к его отражению. 

Я вышел на улицу. Изредка с севера доносились глухие одиночные артиллерийские 
выстрелы. В Галбенице шел бой. 

Через некоторое время стали поступать донесения от Чурмаева и из передового 
отряда. Гитлеровцы, прорываясь к югу, атаковали Сагайдак и Гура-Галбену, Все 
пути из Сагайдака, Галбеницы и Гура-Галбены через Траянов вал соединялись у 
Градешты, в десяти километрах севернее Чимишлии. Именно сюда враг и нацелил 
свой удар. Необходимо было срочно закрыть этот важный тактический узел. В 
Градешты надо было выслать сильный отряд прикрытия, а у меня резерва под рукой 
не оказалось. Взять что-либо в темную ночь из состава дивизий, когда они уже 
были скованы боем, также не представлялось возможным. 

Позвонил командарму. Выслушав меня, Шарохин сказал: 

- Да, положение серьезное! Не проморгайте! Учтите опыт под Раздельной. 

- Все учту, только, если сможете, помогите, - попросил я. 

- Помогу. Отдам последнее. Не теряйте времени и почаще звоните. 

Через час в моем распоряжении уже был танко-самоходный полк и стрелковый 
батальон, снятые командармом с обороны своего командного пункта. Этот отряд я и 
выслал в Градешты.