- Нападение оказалось внезапным и для штаба. Правда, вы предупредили нас, и мы 
ожидали нападения, но ожидали позднее и не такой силы. Появление танков 
нарушило управление. Штаб понес потери и в людях и в средствах связи. Выскочив 
из деревни в овраг, а потом взобравшись на крутой берег, командиры штаба всю 
ночь вели бой как строевое подразделение. Радиостанцию из занятой противником 
Галбеницы нам удалось отбить только к утру. 

- Ну, а где же комдив? 

Леонтьев пожал плечами. 

- Связи с полковником нет. 

Пока я уточнял обстановку, отыскался и Матвеев. Он связался со своим штабом 
через командный пункт Даниленко. Его личная рация вышла из строя, а сам он 
оказался в полосе соседа. 

Вынужденную потерю управления я Леонтьеву в вину не ставил. Он и на этот раз, 
попав со штабом в тяжелые условия, вышел из них с честью. Но Матвеева я отругал.
 В предвидении ночной контратаки ему не следовало отрываться от своего штаба. 
Личное управление с наблюдательного пункта имело большое значение днем, а ночью 
оно теряло всякий смысл. Выехав туда, комдив поставил под угрозу самого себя, 
свой штаб и все управление частями дивизии, 

Утром гитлеровцы пытались развить успех на всех трех направлениях, где им за 
ночь удалось вклиниться, но всюду их продвижение было приостановлено. Мы 
отразили более десяти контратак, а во второй половине дня корпус сам перешел в 
наступление. 

Дивизия Чурмаева, прикрывшись с фронта, атаковала в обход Сагайдака, отрезая 
противнику пути отхода на север. По выполнении своей задачи она должна была 
содействовать Матвееву ударом на Галбеницу с востока. 

Дивизия Матвеева наносила концентрический удар, обходя Галбеницу с востока и 
запада, имея целью окружить и уничтожить вклинившуюся группировку врага. 

Дивизия Даниленко выдвигалась к дороге из Гура-Галбены на запад с задачей 
закрыть гитлеровцам и этот, единственный для них, путь отхода. 

Гвардейские дивизии, действуя решительно, окружили вражеские части в Сагайдаке 
и Галбенице и вынудили их после трехчасового боя сложить оружие. Наши войска 
взяли в плен около 2 тыс. солдат и офицеров. 

188-я стрелковая дивизия, встретив сильный огонь и ожесточенные контратаки со 
стороны Гура-Галбены, из Албины и с высот севернее Каракуй, перерезать дорогу 
не смогла. 

Каковы же были боевые итоги дня? Попытки гитлеровцев прорвать на нашем участке 
кольцо окружения потерпели крах. Мы выиграли бой. 

Хотя к северу от нас, на рубеже Резены, Липовень, Сарата Галбена, оставалась 
крупная вражеская группировка, она все больше и больше отодвигалась к западу. 
Ближайшие к нам колонны, прикрываясь развернутой пехотой, танками и артиллерией,
 тянулись по дороге из Липовеня на Гура-Галбену, Албину и далее к реке Прут. 

В этот вечер я решил ночной атакой гвардейских дивизий прежде всего разделаться 
с Гура-Галбеной. Через этот пункт пролегала самая лучшая дорога, а протекающие 
здесь реки Тапьина и Кагильник имели проходимые для артиллерии и обозов мосты. 
В обход севернее можно было двигаться только необорудованными и малодоступными 
колонными путями. Поэтому так и нужна была гитлеровцам Гура-Галбена. За нее они 
держались крепче, чем за другие населенные пункты. День 26 августа явился для 
корпуса третьим и последним днем боев по уничтожению противника в районах 
Гура-Галбена, Албина и в лесах восточнее Каракуй и Сарата Галбена. 

Всего за три дня войска корпуса уничтожили 14 тыс. и взяли в плен около 4 тыс. 
немецких солдат и офицеров, а также захватили большие трофеи. 

Таково было наше участие в Ясско-Кишиневской операции - одной из наиболее 
крупных операций Великой Отечественной войны. 

Трехдневные бои корпуса показали, что наиболее выгодным способом отражения атак 
крупных сил противника, пытающихся вырваться из окружения, является отражение 
их огнем с места на заблаговременно занятых и тактически выгодных рубежах. Как 
и на днепровском плацдарме, мы опять особое внимание уделяли тщательной 
организации противотанковой обороны. Контратакующего врага сначала 
обескровливали огнем орудий прямой наводки, танков и САУ, а затем добивали 
решительными атаками пехоты. Интересны были и ночные действия. 

Для 37-й армии, в состав которой входил наш корпус, эта операция явилась 
поистине лебединой песней: армии уже больше не пришлось участвовать в крупных