встретить у себя высоких гостей. 

- Кстати, прикажи своим саперам укрепить лестницу на монастырской колокольне, 
она шатается. Да проверь лично, -сказал он мне, 

- Когда прикажете ожидать вас? - спросил я. 

- Утром, между десятью и одиннадцатью часами. В десять утра я был уже в 
Кицканах, около колокольни. Через четверть часа прибыл маршал Тимошенко, а 
вместе, с ним командующий фронтом, командарм, член Военного совета фронта 
генерал-лейтенант А. С. Желтов и член Военного совета армии генерал-майор В. Д. 
Шабанов. Генерал-лейтенанта Желтова я видел впервые, а Василий Дмитриевич 
Шабанов - мой старый боевой друг. 

Представившись, я коротко доложил маршалу о выполняемой корпусом задаче. 
Выслушав меня, он пожал мне руку и как-то по-простецки, больше по-товарищески, 
чем официально, переспросил: 

- Ну, а все же, как дела-то у вас? 

- Хорошо! - искренне ответил я. - Продолжаем зарываться в землю, учимся день и 
ночь, готовимся к будущим боям. Настроение у личного состава прекрасное. 

- Еще бы! - улыбнулся Тимошенко и посмотрел на Толбухина. - Два месяца живут, 
как на курорте. Разве можно обижаться! 

- Мы и не обижаемся. Теперь у нас все есть: и люди, и техника, и хорошо 
подготовленные к бою части. Любой приказ командования будет выполнен. 

- А мы и не сомневаемся, - сказал маршал. - А теперь покажите-ка нам оборону 
противника. Сюда, что ли? - посмотрел он на колокольню. 

Высокий, стройный маршал первым и довольно-таки легко стал подниматься по 
крутой лестнице. Вслед за ним двинулись генералы. 

Командующий фронтом взялся за перила, попробовал их прочность, посмотрел наверх 
и затем окинул взглядом свою полную фигуру. Толбухин страдал диабетом, и его 
полнота была вызвана этой болезнью. 

- Тяжеловат! - сказал он и безнадежно махнул рукой. -Догоняйте, догоняйте! - 
показал он мне на лестницу. 

Взобравшись на первые два пролета, я посмотрел вниз. Толбухин, заложив руки за 
спину, спокойно прохаживался по нижней площадке. 

С колокольни открывался прекрасный вид на северный берег Днестра, утопавший в 
садах Терновки и Парканов, на Бендеры и на весь правый сектор корпуса от 
Плавней до Хаджимуса. 

Особенно резко выделялись высоты западнее Бендер и Хаджимуса со вторыми и 
третьими позициями главной полосы вражеской обороны. 

Плохо просматривался левый сектор в направлении Киркаешты и совсем не 
просматривался передний край обороны. Он был закрыт уцелевшими постройками 
Плавней и пышной растительностью. 

- А где же Федор Иванович? - обратился маршал ко мне. - Да, да! Ему тяжеловато, 
лучше не подниматься, - сказал он, узнав, что генерал армии остался внизу. 

После ознакомления с обороной маршал и генералы уехали в Тирасполь, в штаб 
армии, С этого дня началась напряженная и целеустремленная подготовка к 
наступательной операции. 

11 августа на ВПУ штарма состоялся проигрыш на картах решения командарма с 
командирами корпусов. 

12 августа на основе принятого командармом решения состоялись рекогносцировки 
командиров корпусов с командирами дивизий, а 13 августа был произведен проигрыш 
с ними на картах, 

14 августа я издал приказ по корпусу на наступление, а 15 августа вторично 
участвовал в военной игре, проводившейся в присутствии Толбухина. 

Командиры корпусов первого эшелона явились на игру вместе со своими командирами 
дивизий, а я, как командир корпуса второго эшелона, приехал один. Нужно сказать,
 что назначение корпуса во второй эшелон армии очень огорчило меня. Свою обиду 
я высказал командарму. Шарохин спокойно выслушал, а потом, улыбаясь, спросил 
по-дружески: 

- Ты учился в военной академии?