возможность выводить вторые эшелоны корпусов за Днестр для более глубокий 
полевой подготовки. 

На полях Карагаша и Слободзеи Молдаванской, в 10 - 15 километрах восточное 
Днестра, начались батальонные учения. По распоряжению командарма был 
подготовлен оборонительный район по типу противостоявшей нам на плацдарме 
вражеской обороны: с траншеями, заграждениями, долговременными огневыми точками,
 отсечными позициями. Траншеи были заполнены чучелами. 

Через эту оборонительную полосу после предварительной тренировки пропускался 
каждый стрелковый батальон. Атака пехоты и танков на глубину первой позиции 
сопровождалась огневым валом. 

Батальонным учениям на подготовленной оборонительной полосе большое внимание 
уделяли командарм и наш новый командующий фронтом генерал армии Ф. И. Толбухин. 
Прежний командующий генерал армии Р. Я. Малиновский выбыл от нас во второй 
половине мая командовать 2-м Украинским фронтом. 

Командарма и комфронта Ф. И. Толбухина я видел на учебном поле почти ежедневно. 
Они обычно присутствовали при постановке комбатом задач и организации 
взаимодействия, затем взбирались на стрельбищную вышку и наблюдали оттуда за 
артподготовкой и атакой, а после "прорыва обороны" внимательно подсчитывали 
пробоины, определяя действительность артиллерийского и пехотного огня. Часто 
видел я их и задушевно беседующими с бойцами после разборов учений и в кругу 
офицеров и генералов за обеденным столом в большой палатке. 

Генерал Толбухин как-то сразу вошел в жизнь войск фронта и стал любимым и 
уважаемым военачальником. Подкупала его простота, человечность. Он во многом 
напоминал Малиновского, к которому войска привыкли. 

Генералы и старшие офицеры, знавшие нового командующего близко, в разговорах 
между собой называли его по имени и отчеству. И когда говорили: "Нужно доложить 
Федору Ивановичу", - все уже знали, что речь идет о командующем фронтом. 

В период летней напряженной учебы все горели одним желанием - как можно лучше 
подготовиться к предстоящим наступательным боям. Каждый знал: сидеть на 
плацдарме долго не придется, и всякая свободная минута должна быть использована 
с наибольшей пользой. 

В самый разгар подготовки войск, когда пребывание на плацдарме подходило к 
концу, наше дружное и сколоченное корпусное управление начало понемногу 
распадаться. Один за другим выбыли мои ближайшие помощники, моя опора в бою. 

Первым в середине июля уехал наш общий любимец и весельчак корпусной инженер 
Александр Дмитриевич Ильченко, получивший назначение на должность командира 
инженерно-саперной бригады. 

При прощании Александр Дмитриевич подарил мне на память свой серебряный 
портсигар. "Пусть этот подарок напоминает о нашей совместной службе, - сказал 
он. - А я никогда не забуду наш корпус". Я подарил ему на память свой портсигар 
и трубку. Недолго привелось Ильченко командовать инженерно-саперной бригадой. 
Он погиб на полях Венгрии, под Будапештом, подорвавшись на вражеской мине. 

Его подарок как дорогую память о прекрасном боевом соратнике я храню до сих пор.
 

Вслед за Ильченко уехал его неизменный друг полковник Москвин. Он получил 
назначение на должность начальника штаба корпуса в соседнюю армию. 

Из трех старших офицеров, участвовавших со мною во всех боях, остался один 
Муфель. 

Внезапно серьезно заболел начальник штаба генерал Щекотский. Сердечные приступы 
повторялись у него изо дня в день. Армейская медицинская комиссия назначила ему 
длительное санаторное лечение, и он уехал на юг страны. И, наконец, тогда же из 
корпуса убыл наш лучший начальник политотдела дивизии полковник Шинкаренко. 
Главное Политическое управление отозвало его в Москву. 

Стрелковая дивизия находилась в то время во втором эшелоне корпуса на восточном 
берегу Днестра и располагалась в Карагаше. Ею снова командовал оправившийся от 
ран полковник Даниленко. 

* * * 

Планирование Ясско-Кишиневской операции и непосредственная подготовка к ней 
начались в первых числах августа. Почувствовалось это сразу после приезда к нам 
представителя Ставки Верховного Главнокомандования Маршала Советского Союза С. 
К. Тимошенко. 

Как-то вечером мне позвонил командарм и предупредил, чтобы я завтра был готов