занимала огневые позиции артиллерия, подводилась и рассчитывалась на рейсы 
пехота. 

Связь с другими дивизиями работала безотказно. Контроль за их подготовкой я 
поручил Щекотскому и Москвину. 

Правый берег мы предполагали захватить внезапно без применения огня. Первым 
рейсом на плавучих средствах (лодках и плотах) переправлялись передовые отряды 
дивизии в составе усиленного стрелкового батальона. Они должны были бесшумно 
погрузиться, преодолеть под покровом ночи реку и также бесшумно высадиться. 
Закрепившись на том берегу, они в случае не обходимости могли вызвать для 
окаймления захваченных плацдармов и отражения контратак артиллерийский и 
минометный огонь. 

Так мы планировали, но в действительности все получилось иначе. 

На середине реки передовые отряды были обнаружены противником. Попав под шквал 
организованного огня, все они (кроме чурмаевского) повернули обратно, и, понеся 
значительные потери в людях и переправочных средствах, отнесенные течением в 
сторону на 400- 500 метров, прибились к своему берегу. 

О новом рейсе в эту ночь мы уже и не думали. Надо было привести в порядок 
изрешеченные пробоинами плоты и лодки, подтянуть их на прежние места и 
дополнить из резерва. Заново требовалось готовить и людей, 

От продолжения форсирования дивизией Чиркова Я отказался. На его участке 
слишком большим оказался снос по течению. 

Передовой отряд чурмаевской дивизии, несмотря на огонь противника, достиг 
западного берега и закрепился на нем. Под прикрытием артиллерийского и 
минометного огня за ночь было сделано еще несколько рейсов. К утру на 
противоположном берегу, в двух километрах южнее Акмечети, у Чурмаева оказалась 
пехота двух полков. Продвинувшись на 200-300 метров, она закопалась в землю и 
стала отражать контратаки противника. 

В следующую ночь форсирование продолжалось. Но мы изменили методы форсирования. 
Одновременно со спуском на воду переправочных средств и отчаливанием первого 
рейса подавлялась и оборона противника. Огонь по противоположному берегу вели 
из всех огневых средств, даже из пулеметов и автоматов переправляющихся 
подразделений. 

Новый метод в условиях потери внезапности вполне себя оправдал. На огонь 
противника мы отвечали своим огнем, массируя его на узких участках и создавая 
превосходство. 

К утру 27 марта Чурмаев имел на противоположном берегу уже всю пехоту, Сенин - 
один полк и Микеладзе - два полка. Началось расширение плацдарма в глубину и в 
сторону флангов. 

Особенно упорное сопротивление гитлеровцы оказали на подступах к хутору 
Незаможник. Они превратили его в сильный опорный пункт с тремя траншеями, 
опутали проволокой, опоясали минами. Нашей стрелковой дивизии несколько раз 
пришлось схватиться с врагом врукопашную и очищать от него траншеи штыками и 
гранатами. 

На других участках плацдарма фашисты, поддерживаемые ударами с воздуха, 
неоднократно переходили в ожесточенные контратаки. И все же, как ни цеплялись 
гитлеровцы за берег, их участь была решена. Форсирование продолжалось. 

В ночь на 28 марта корпус имел на западном берегу три дивизии, а днем 
сопротивление противника было сломлено окончательно. С рубежа Акмечеть, 
Ново-Кантакузенка части перешли в решительное наступление. 

29 марта закончилась переправа подтянувшейся дивизионной артиллерии (около 
одной трети) и второго эшелона корпуса - гвардейской дивизии Чиркова. На 
восточном берегу пока оставались задержавшиеся из-за отсутствия горючего 
остальные две трети артиллерии и дивизионные тылы. 

Таким образом, корпус решил еще одну очень сложную задачу - форсировал Южный 
Буг. 

* * * 

Бои 37-й армии под Раздельной явились составной частью Одесской операции, 
осуществленной войсками фронта в период с 28 марта по 14 апреля. 

Командующий 3-м Украинским фронтом решил ударом войск правого крыла фронта: 
57-й армией генерала Гагена, 37-й армией генерала Шарохина и 
конно-механизированной группой генерала Плиева - расколоть противостоявшую 
вражескую группировку, прижать к морю ее основные силы и овладеть Одессой.