С нашего аэродрома поднялась группа Цветкова. Я связался с ней на подходе. 
Через 
несколько минут наши самолеты прогудели надо мной, мелькнув в просветах облаков.
 
С земли я раньше заметил "фокке-вульфов" и сразу же навел на них Цветкова. Наши 

молниеносно вынырнули из-за облаков. Атаковали всей восьмеркой.

Рвутся бомбы, режут воздух пулеметные очереди. Два "фокке-вульфа", загоревшись, 

пошли к земле. У противника нет ни преимущества в высоте - она за нашими, ни 
численного перевеса: их шесть, наших восемь. Они бегут с поля боя, прижимаясь к 

своей земле. Но собственные стены им не помогают.

Вот один бросился наутек почему-то не на запад, а в нашу сторону. Очевидно, 
рассчитывал таким маневром быстрее скрыться. Цветков действительно не заметил 
его. Я подсказал ему, и он сразу погнался за "фоккером".

Два самолета - вражеский и наш - приближаются ко мне. Вижу, как Цветков 
подстраивается для атаки. Очередь. Снаряды рвутся на земле, рядом со мной. 
"Фоккер" прет прямо на меня. Цветков бьет по нему, и мне приходится прижаться к 

дамбе.

- Подойди ближе! - кричу Цветкову. - Разве так?..

Закончить фразу не понадобилось: "фокке-вульф" задымил и тут же грохнулся на 
землю. Позади, за дамбой, грянуло многоголосое "ура". Я посмотрел на дамбу и 
замер: там стояла большая группа пехотинцев и следила за моими действиями. 
Трижды Герой на переднем крае - это ведь зрелище, все забыли о переправе. А тут 

еще воздушный бой разразился над ними. Было на что посмотреть. Я хотел сказать 
ребятам, чтобы они разошлись, - ведь река еще просматривается противником, но 
они начали аплодировать.

Вдруг послышался свист снаряда. Взрыв, за ним второй, третий... Теперь все 
бросились кто куда. Доаплодировались... Я остался на своем месте: неудобно 
летчику 
бегать от снарядов...

Час спустя ко мне пришел связной от командира дивизии Бакланова. Этого молодого,
 
красивого, уже прославленного на войне генерала, в прошлом известного 
спортсмена, я знал и раньше, но совсем не подозревал, что он находится здесь, 
рядом. Зачем я понадобился ему?

Я нашел комдива в полуразрушенном доме. Бакланов встретил меня очень радушно.

- Я пригласил вас пообедать, - сказал он, - но, к сожалению, обед не может 
состояться. Из-за вас в мой КП попал снаряд. Он, как видите, не пощадил ни дома,
 
ни кухни, ни повара.

Беседуя о положении на плацдарме, мы невольно следили за тем, как с потолка 
продолжала осыпаться "растревоженная" штукатурка. Бакланов рассказал мне об 
успешном продвижении наших войск в районе Бреслау, о том, что туда направляется 

часть сил танковой армии Рыбалко. "Если так, ~ подумал я, - скоро и нас туда 
перебросят".

Через несколько дней я возвращался на аэродром у Крейцбурга по памятной лесной 
дороге. Движение машин, дымки над домами в деревне, жители на улицах - первые 
признаки жизни совсем изменили этот уголок.

Дивизия получила новую задачу: прикрывать боевые действия армии генерала 
Коротеева севернее Бреслау. Даже по начертанию линии фронта на карте можно было 

сразу догадаться, что нас посылают на ответственный участок: острый клин, 
нацеленный на Дрезден, глубоко раскалывал позиции противника. Здесь фашисты 
будут, конечно, воевать с особым ожесточением.

Генерал Коротеев, когда я прибыл к нему, подтвердил мои догадки. Немецкие 
войска 
пытаются прорваться к городу Лигницу, сосредоточивают силы для контрнаступления 

с целью окружить нашу выдвинувшуюся далеко вперед группировку. Битые генералы, 
видимо, вспомнили, что они когда-то в начале войны (это было так давно!) 
неплохо