Существует непередаваемое духовное единение с людьми родного завода, отдавшими 
тебе частицу своих сил, своего опыта, которым и ты оставил что-то свое. К 
осуществлению моей заветной мечты я пришел через классы и мастерские фабзавуча, 

через новостройки и цехи Сибкомбайна. Крылья летчика подняли меня к высокой 
славе, я возвратился в свой город трижды Героем, и первые слова признательности 

за то, что меня учили, воспитывали, хотелось сегодня сказать своему заводу. Я 
должен был разделить свою радость со всеми, кто трудится у станков на меня, на 
многих.

Прошел по городу, его главным улицам. Осмотрел здание и прекрасный, просторный 
зал театра оперы и балета, готовившегося к открытию. Как просто звучат эти 
слова 
и какой необыкновенный смысл они содержат! Оказывается, еще до Сталинградской 
битвы, когда Гитлер хвастался, что сотрет с лица земли нашу страну, нашу 
культуру, было принято решение о достройке этого величественного театра! Кому, 
кроме советского народа, такое под силу?!

Это поражало воображение, наполняло сердце гордостью. Но меня тянуло на 
Сибкомбайн.

Во время беседы в заводоуправлении директор сказал, что Сибкомбайн работает на 
победу, что в его цехах выпускают оружия больше, чем выпускали все заводы 
России 
в 1913 году. Когда я на фронте брал в руки снаряды, патроны, блестевшие чистой 
медью, всегда задумывался: сколько их расходуется в один день, как успевают 
обеспечить ими каждый аэродром, каждый танк, каждого бойца? Сейчас передо мной 
был родной завод. Он сумел с первого дня перестроиться на военный лад.

- С чего начнем? - спросил директор.

- С фабзавуча, - ответил я, ибо рядом со мной стоял Бовтрочук - теперь он 
начальник цеха.

Мой сверстник улыбнулся.

Бовтрочук и Ломов со вчерашнего дня не расстаются со мной. Они уже рассказали о 

себе, о том, как стали специалистами, сообщили, кто теперь где из наших 
товарищей.

Узенькие коридоры, низкие комнаты класса. Неужели они всегда были такими? 
Приятно очутиться у того стола, где ты отвечал урок, у станка, где сдавал 
первую 
отшлифованную деталь.

Ребята плотно окружили, смотрят, ждут, что скажу. Я пожелал им успехов в учебе 
и 
попросил:

- Дайте-ка мне напильник, друзья!

- Не забыл ли? - бросает мне широкоплечий Ломов.

- Попробую...

Фабзавучники теснятся, ищут щелку между сомкнутых плеч, чтобы проследить за 
моей 
работой. И мастер - моего учителя я, к сожалению, не застал - косит 
требовательным взглядом: не испорчу ли ценную заготовку? Пришлось, конечно, 
постараться. Ну, принимай деталь. И вот она в руках мастера, по ней забегал 
кронциркуль. Под общий смех и гул одобрения объявляется оценка.

Нет, не забыта наука, полученная в этих стенах! И мне очень дорого это 
признание. Теперь я здесь свой, фабзавучники окружают меня еще плотней, 
приглашают посмотреть общежитие, столовую...

- До свиданья, фабзайцы!

Мы идем вдоль разрытых котлованов, недостроенных стен - завод разрастается. Но 
вот и огромные корпуса, которых не было. Здесь голос металла, механизмов, 
клокотанье труда. Дым, вспышки, звон, шум, движение. Но все это сразу отступает,
 
когда поднимается волна радостных восклицаний собравшихся на встречу. Люди 
создали этот завод-гигант, они дали фронту оружие, они ждут от нашей армии 
полного разгрома врага. Их вдохновляют наши победы в боях, меня восхищает их 
труд, поток оружия, идущего из моего родного города к берегам Вислы.

Они показывают мне свои станки, совершенные автоматы, я пожимаю им руки,