- Пусть это будет началом его знакомства с нашими гвардейцами, - сказал Николай 

Александрович. - Затем он поедет к вам на фронт. Молодежи надо поведать о 
летчиках Великой Отечественной войны.

С журналистами много хлопот, но их визиты почти всегда предвещают что-то 
приятное. Мы пожали друг другу руки и условились рано утром встретиться на 
аэродроме.

Личный самолет командующего авиацией ЛИ-2, наверное, никогда еще не нес на 
своих 
крыльях столько Золотых Звезд Героев и стольких журналистов, фоторепортеров и 
кинооператоров. Для меня этот полет был краткосрочным визитом домой, отдыхом в 
кругу своей семьи, для Речкалова - тоже, а для сопровождающих нас - работа.

Мы летели навстречу солнцу. Мне казалось, что оно быстрей, чем всегда, 
поднимается над горизонтом, заливая светом землю, тронутую то там, то здесь 
желтыми мазками осени.

Я летел не только навстречу солнцу, но и навстречу своей юности, своему детству.
 
Сидя в мягком кресле, я посматривал вниз и думал о родном доме, о Новосибирске.

Вспоминал, вспоминал...

...Все дни, пока неожиданно прилетевший самолет находился на плацу, за городом, 

мы, мальчишки, с рассвета до темна просиживали невдалеке.

Возвратясь однажды с очередного "дежурства", я заявил дома:

- Хочу ехать учиться на летчика!

Дело было за ужином.

Вокруг стола сидела наша большая семья. Отец только пришел с работы, уставший и,
 
как иногда случалось, под хмельком. Здесь, за столом, его особенно раздражали 
недостатки в семье. Услышав о моем намерении, он вскипел:

- Вот оно что! Так ты, летчик, поэтому и пропускаешь школу?

Братишки и сестренка засмеялись, услышав мое новое прозвище. А мне было не до 
смеха - отец снимал ремень:

- Я тебе покажу летчика!

Первое наказание за мечту повисло надо мной. Пришлось искать спасения за спиной 

бабушки.

- Не трожь, Иван! - Бабушка выпрямилась перед отцом.

Ремень полетел в угол, но ужин окончился семейной ссорой.

Интересно, что бабушка совсем по-иному отнеслась к моей мечте. Она любила нас, 
ребят, но больше всего - меня. Видимо, потому, что, как все утверждали, я был 
похож на своего деда. Очень часто, когда я подворачивался ей под руку, она, 
бывало, прижмет к себе, задумается и погладит по голове, приговаривая: "Ох, 
горемычный ты мой..." В такие минуты глаза ее становились печальными и влажными.
 
Видимо, своим сходством с дедом я напоминал ей о трудной жизни, выпавшей на их 
долю - долю переселенцев в Сибирь. "Какая-то судьба тебя ожидает? - стоял в ее 
глазах немой вопрос. - Не такая ли несчастная и злополучная, как у твоего 
деда?"

Деда я не помнил. Но бабушка очень много рассказывала о нем. Из ее воспоминаний 

я знаю всю историю его жизни, мытарств в поисках счастья в неведомых краях 
суровой Сибири.

В неурожайный год - такие бедствия часто охватывали районы Центральной России - 

дед с бабушкой и малышом сыном, моим будущим отцом, с толпами голодающих 
направились из родной Вятской губернии в Сибирь. После долгих скитаний по 
грязным и пыльным дорогам добрались они до реки Оби и остановились здесь на 
жительство в небольшом поселке с таким же названием. Поселок этот возник на 
месте рыбацкой деревни, около строящегося моста через реку, и стал быстро 
обрастать домишками переселенцев, устремившихся сюда в поисках работы.