Мы с Гореглядом прохаживались возле дома, когда прибежавший адъютант сообщил, 
что начальник штаба просит срочно ему позвонить. "Неужели что-то из Москвы?"

Абрамович говорит о полученных из армии приказах, о награждении летчиков 
дивизии, перечисляет фамилии. Я слушаю его с удовлетворением. В воображении 
возникают родные лица, картины боев. И все это озарено сейчас светом радости - 
светом Родины, отметившей наградами своих верных сыновей.

За окном слышна гармошка.

- Да, - продолжает Абрамович деловым тоном, - приехала команда с вынужденной.

- Что там? Где Лиховид?

- Печальные вести.

Начальник штаба обстоятельно передает доклад командира отряда.

Когда наши подъехали к лесному селу, возле которого приземлился самолет, их 
обстреляли с чердаков. Солдаты ответили огнем по крышам крайних хат и вступили 
в 
село. Здесь узнали, где находится потерпевший аварию самолет, и отправились 
туда. Нашли застрявшую в болоте "аэрокобру" и недалеко на бугре остатки костра. 

Среди поленьев в пепле лежало два обгоревших трупа. По уцелевшим лицам 
установили, что это были штурман Михаил Степанович Лиховид и техник самолета. 
Третьего, механика, не нашли.

В этих зверствах нетрудно было угадать кровавый почерк бандеровцев. Положив 
трубку, я посмотрел на Горегляда и адъютанта. Они ставили на стол, застланный 
газетами, бутылки, стаканы, закуску. Я вспомнил, что мы собирались пригласить 
на 
ужин начальника штаба. В который уже раз за время войны весть о гибели 
товарищей 
приходит к нам именно в такие минуты, когда мы как-то по-особенному чувствуем 
счастье жизни. И тогда смерть друзей угнетает нестерпимо.

Мы наскоро перекусили и легли спать. Погасив свет, я долго не мог избавиться от 

страшного видения: на костре сгорают люди. Пламя охватывает тела... Кто они, 
эти 
подонки, возобновившие приемы инквизиции в наше время?

Только уснул, а может, это лишь показалось, - слышу настойчивый стук в окно.

- Кто там?

- Из штаба. Офицер связи.

- Что случилось?

- Вам телеграмма, товарищ полковник. Я поднял одеяло, закрывавшее окно.

- Из Москвы, товарищ полковник! Одеваюсь в темноте, забыв о лампе. Адъютант 
вошел, зажег свет.

- Телеграмма из Москвы, - повторяет он.

- Слышу, - отвечаю ему, но мне приятно еще раз услышать: "Из Москвы". Значит, 
что-то очень важное.

Офицер связи встал на пороге, выпрямился, держит в руке бумажку. По его 
сияющему 
лицу, светящейся во взгляде радости, по тому, как он замер, я догадываюсь.

- Позвольте вас поздравить, товарищ полковник. Вы трижды Герой Советского 
Союза!

С кровати вскакивает Горегляд, в комнату вбегают шофер, часовой. Звонит телефон.


- Направляемся к вам, - говорит Абрамович.

Люди заполняют комнату.

Звонит телефон, звучат откуда-то издалека теплые, возбужденные слова.

Незаметно пришло утро. Во двор повалили летчики, мои боевые друзья. Объятия, 
пожатия рук. С нами сейчас все воспоминания о боях над Молдавией, Украиной,