меня с открытием огня? Нет, моя машина ведет себя пока нормально. Гляжу, ко мне 

приближается "пятидесятка" Голубева.

- Посмотри, нет ли пробоин в моей машине, - говорю ведомому.

Голубев подошел ближе и покачал крыльями: все в порядке.

Какие же звуки я слышал? Что случилось? Видимо, в момент нервного напряжения я 
забыл снять палец с гашетки. Вначале все мое внимание было сосредоточено на 
"юнкерсе" и прицеле. Когда же "хеншель" оказался уже подо мной, заработал слух, 

и я услышал собственную стрельбу.

Советские войска, обойдя Броды, устремились на запад. Танки уже подходили к 
границе. Наша дивизия сражалась в воздухе над Равой-Русской, над польскими 
селениями Люблинец, Цешанув, Сенява. Первые немецкие самолеты над территорией 
Польши были сбиты Клубовым, Вильямсоном и Лиховидом.

Блестящий бой здесь провели группы Крюкова и Боброва. Встретив вдали от фронта 
стаю "хейнкелей-111", которые шли без прикрытия (видимо, у противника уже не 
хватало истребителей для сопровождения), они первым же дружным ударом сверху 
сбили сразу несколько самолетов. Преследуя удирающих в панике бомбардировщиков, 

наши истребители атаковывали их до последнего патрона. Более десяти "хейнкелей" 

остались гореть кострами на земле. Кстати, это произошло неподалеку от того 
места, где когда-то русский летчик Нестеров впервые в мире таранил самолет 
австрийского пилота.

В боях над советской государственной границей отличился и Слава Березкин. 
Однажды он рано утром полетел в паре на разведку. "Фокке-вульфы", шедшие 
впереди 
своих бомбардировщиков, навязали бой нашим истребителям.

Ведущий Ивашко пошел в атаку. Когда он открыл огонь по одному из "фокке-
вульфов", на него напали другие вражеские истребители. Березкин не успел 
преградить им путь. Подбитый самолет Ивашко отвалил в сторону и пошел в 
направлении своего аэродрома. Березкин несколько раз окликнул по радио своего 
ведущего, но тот не отозвался.

Заметив, что "фоккеры" ринулись за ним вдогонку, Березкин бросился на защиту 
своего друга и командира.

"Фоккеры" стали атаковывать еще яростней. Теперь Березкину надо было и самому 
обороняться и защищать ведущего. Чтобы отвлечь "фокке-вульфов" от самолета 
Ивашко, Березкин смело пошел навстречу немецкой паре. Уклонившись от лобовой 
атаки, они проскочили мимо. Березкин искусно развернулся и меткой очередью 
сзади 
сбил ведомого "фоккера". На него в ярости набросились все вражеские истребители.
 
Это позволило Ивашко вырваться из опасной зоны.

Спикировав почти до самой земли, Березкин тоже сумел оторваться от 
преследователей. Но они продолжали гнаться за ним.

Уже внизу, искусно обороняясь, молодой летчик подловил и поджег второй "фокке-
вульф". Враги поняли рискованность дальнейшего преследования: наш истребитель 
летел домой, а они - все дальше от своего аэродрома. "Фоккеры" повернули назад.

Березкин не дотянул до своей базы. В этом напряженном бою он потерял и 
ориентировку и счет времени. Убедившись, что горючее вышло, летчик посадил 
машину в поле.

Когда Березкин добрался до своего аэродрома, его ожидали здесь три радости: во-
первых, ему присвоили очередное воинское звание, во-вторых, командующий армией 
генерал Н. П. Пухов объявил ему благодарность за храбрость, а в-третьих... 
Вечером 
перед строем полка я вручил молодому летчику второй орден - орден Славы.

...Находясь на станции наведения, я внимательно следил за действиями каждой 
группы. Когда "охотники" уходили за линию фронта, я с нетерпением ожидал их 
возвращения, смотрел, нет ли среди них подбитых, а если есть - сумеют ли они 
дотянуть до своей территории.

Однажды я заметил, что над передним краем загорелась "кобра". Кто это? Как 
поступит летчик? Попытался связаться с ним по радио, но он не ответил. "Значит, 

плохи его дела", - подумал я, а сам продолжал следить, что будет дальше. Хвост 
дыма за самолетом разрастался, машина, увеличивая скорость, неслась к земле.