успешную боевую работу. Для проверки прошу прислать инспекцию.

Такое положение, когда за моей спиной сочиняются клеветнические доносы, когда 
нет дружной работы командования, я дальше терпеть не мог. У нас с Краевым было 
совсем разное отношение к службе, к жизни, к людям.

Несколько дней спустя меня вызвал к себе командир корпуса. В его кабинете 
начальник штаба развернул на столе большую карту. Палец Утина остановился на 
одном из кружочков.

- Перебазируемся под Львов. Ваша дивизия, весь наш корпус включены во вторую 
воздушную армию.

- На Первый Украинский фронт? - спросил я.

- На берлинское направление, товарищ комдив! - обрадованно воскликнул генерал.

Мы взволнованно переглянулись. В словах генерала было то, что каждый из нас уже 

давно считал самым заветным. Из Львова через Польшу, равно как из Белоруссии, 
открывался путь в Германию. Мы готовились преследовать фашистские полчища до 
самого Берлина! Кто из нас, фронтовиков, мысленно не рисовал тот непостижимо 
радостный день, когда Красная Армия переступит границу гитлеровского рейха?! 
Кто 
не мечтал о личном участии в таком наступлении на главном направлении!

- Когда перелетаем? - спросил я, волнуясь.

- Там на днях начинается дело, если уже не началось сегодня. Мы должны быть под 

Бродами завтра.

Уточнив место первого базирования, я уже собрался идти, но генерал меня 
остановил:

- Командующий армией удовлетворил вашу просьбу. Краев переведен в другой корпус.
 
Будете обходиться пока без заместителя.

- Хорошо, - с нескрываемой радостью отозвался я, чувствуя, что с моих плеч 
свалилась всегда угнетавшая тяжесть.

Дома я Краева уже не застал, он не пришел проститься со мной. Значит, от двух 
лет нашей боевой службы, которые иногда связывают людей надолго, даже на всю 
жизнь, у него в душе не осталось никаких добрых воспоминаний. А мне все-таки 
хотелось еще повидаться с ним, поговорить...

Утром полки, взлетев, взяли курс на север. Я шёл в боевом строю 16-го полка. 
Под 
крыльями проплывала украинская земля, ее поля, села, леса и реки. Стоял тихий, 
солнечный день. Под высокими белыми облаками небо было спокойным. Мы летели 
навстречу большим, решающим сражениям на земле и в воздухе.




Граница уже позади


Даже тогда, когда до Берлина было еще далеко, летчикам казалось, что он уже 
рядом. Мы не раз прикидывали в уме, сколько нам придется сменить аэродромов и 
карт в планшетах, чтобы появиться в небе над вражеской столицей.

А здесь, где приземлились полки и расположился штаб дивизии, наши летчики еще 
реальней, чем в Молдавии, ощутили свою близость к Берлину. Дело тут не только в 

расстоянии. Сосредоточенные в этом районе авиационные силы убедительно говорили 

о том, что мы готовимся к могучим завершающим ударам по врагу.

Прибыв по вызову в штаб воздушной армии, я увидел здесь целое созвездие 
известных боевых генералов - командиров авиационных корпусов и дивизий: В. Г. 
Рязанова, И. С. Полбина, Н. П. Каманина, Д. П. Галунова, П. П. Архангельского, 
В. В. Нанейшвили, А. Н. Витрука, А. В. Утина...

Бомбардировщики Полбина... Этот генерал сам водит армады "Петляковых", и по его 

команде на вражеские позиции обрушиваются сотни бомб. Он много внес нового в 
тактику бомбардировочной авиации. Штурмовики Рязанова, Витрука, Каманина 
сражались под Белгородом, за освобождение Киева, правобережной Украины. Какая