оказанную ему высокую честь и рассказал всем о первых героях полка, о 
незабываемых подвигах Соколова, Овсянкина и Дьяченко.

Когда перебазирование уже началось, пришла радиограмма: приказ о перелете 
дивизии в ранее указанные пункты отменить, следовать под Яссы. Меня не удивило 
такое внезапное изменение маршрута - на войне это бывает. Но я оказался в 
затруднительном положении. Ведь часть личного состава, отправленная поездом, 
находилась уже где-то в пути. Нужно было, по существу, заново организовывать 
перебазирование дивизии.

На аэродроме, где мы находились, я заметил несколько транспортных самолетов ЛИ-
2. По номерам нетрудно было догадаться, что прибыли они из Москвы и, видимо, 
туда же должны вернуться. "А что, если использовать их для переброски техников 
на новое место, - подумал я. - Сколько бы мы сэкономили времени!"

Экипажи ЛИ-2 согласились нас выручить при одном условии: мы должны обеспечить 
их 
горючим. Эта задача была быстро решена, и транспортные самолеты увезли наших 
техников и штабы на Прут. Отправляясь в путь, один из летчиков ЛИ-2 сказал:

- В Москву еще успеем, до нее долететь теперь нетрудно.

Да, в последние несколько месяцев мне пришлось немало времени провести в 
столице, и там я тоже всегда чувствовал, что к любому участку фронта от Москвы 
очень близко. Это действительно так, если все пути, наземные и воздушные, 
ведущие на запад, уже стали свободными, полностью принадлежали нам; если все 
ветры были теперь для нас попутными; если все дороги вели только к нашей победе.


Маршрут нашей дивизии выводил нас на победные пути к Берлину.




Возвращение


Дивизия, когда-то стоявшая в Молдавии, пройдя тяжелые испытания, возвращалась 
почти на те же аэродромы, где находилась три года назад. Под крыльями наших 
самолетов снова расстилалась знакомая местность с зелеными холмами, полосками 
нив, белыми от пыли извилистыми дорогами, густой сетью городков и сел. Но 
далеко 
не всем, кто отходил с боями в начале войны, довелось увидеть это и ощутить 
радость возвращения.

Согласовав вопросы базирования и предстоящие задачи с генералом Утиным, 
командиром корпуса, в который входила моя дивизия, я посадил свой самолет на 
заросшем буйной травой аэродроме. Отсюда хорошо был виден Днестр, Зарулил на 
стоянку и сразу открыл фонарь кабины. Пахло степью. Вокруг все напоминало о мае 

сорок первого года. Где-то недалеко, чуть южнее, за буграми, скрывались Бельцы.

К самолету с треском подкатил мотоцикл. Я достал из-под сиденья фуражку, чтобы 
одеться по форме, и вылез на крыло.

Знакомое лицо. Фигичев? Ну, конечно же, он со своими неизменными бакенбардами!

Валентин и Валя всегда жили в моей памяти, но я ничего не слышал о них уже 
целых 
полтора года. Мы встретились как давние друзья.

- О, да ты уже дважды! Подполковник! К тебе страшно подступиться.

- Валентин, оставь этот тон! Что здесь делаешь?

- Стою... с полком.

- Командир?

- Да.

- И с тобой, выходит, не каждый осмелится встать рядом. Начальство!

Фигичев рассказал о себе. После окончания курсов при академии в Москве его 
назначили командиром истребительного полка. Уже некоторое время он воюет на 
этом 
фронте.

- Поехали ко мне на пельмени! - вдруг предложил Фигичев.