Я полетел туда на боевом самолете со своим ведомым Голубевым. Совершая по 
маршруту посадки на некоторых аэродромах, мы познакомились со многими 
соратниками по оружию, с которыми потом пришлось воевать под Берлином и кончать 

войну.

Командир корпуса генерал Александр Утин и командир полка Анатолий Кожевников 
помогли нам устроиться, чтобы пересидеть плохую погоду, а мне еще - побывать в 
знакомом городе.

Я обошел все улицы Ново-Николаевки, проведал квартиру, впервые встретился с 
Мироновым и Панкратовым. В это время наша армия воевала уже там, где находились 

могилы этих погибших летчиков.

Когда мы прилетели на конечный пункт, здесь было не до нас. В этот день был 
тяжело ранен командующий фронтом генерал армии Н. В. Ватутин. К кому бы я в 
штабе ни обращался с расспросами, мне кратко отвечали:

- Устраивайтесь ночевать, завтра поговорим.

- А зачем нас вызвали?

- Неизвестно.

Меня тревожили такие ответы.

На второй день я был принят Главным маршалом.

- Знаешь, зачем вызвали? - спросил он.

- Не знаю.

- Назначаем тебя командиром авиаполка, который находится в резерве штаба.

"На этот раз мне, наверное, уже не выкрутиться, - подумал я. - Как же быть?"

- Очень не хочется мне уходить из своего полка, товарищ Главный маршал.

- Это я знаю.

- Тогда разрешите перевод в этот полк нескольких летчиков, с которыми я много 
воевал.

- Нет, не могу.

- Это мои воспитанники, товарищи. Опорой мне будут на новом месте.

- Разрешаю взять только ведомого.

- Без них я не могу согласиться. Прошу отпустить в мой полк.

Маршал безнадежно махнул рукой. Боясь, что он передумает, я поспешно вскинул к 
шапке руку и вышел. Выкрутился еще раз. От этой радости даже в голове зазвенело.


Голубев, ожидавший меня на аэродроме, бросился навстречу:

- Домой?

- Да.

- Отлично!

"Дома" меня ждала телеграмма: "Самолеты готовы. Срочно забирайте. Лавочкин".

И вот опять поезд отсчитывает километры на север. За окнами проплывают тронутые 

дыханием весны русские поля, снова приходят дорожные раздумья о том, какие 
большие изменения произошли на фронте, какой неузнаваемой стала наша авиация, о 

грядущих воздушных боях, о друзьях. Рядом со мной Георгий Голубев. Это один из 
многих летчиков, с которыми мне привелось летать в огненном небе войны. И 
Голубев-то второй. Первый погиб на Кубани.

Наряд на получение ЛА-5 нам дали на завод, расположенный недалеко от города. 
Туда я отправился на связном самолете с пилотом, обслуживавшим Лавочкина, а 
Голубев поехал поездом. Мы летели над лесом, нас сильно болтало. Потом внизу 
появилась речка, и я попросил у пилота ручку управления. Я бросил самолет вниз,