видеться с ней,

В этих "залетных" визитах, казалось, не было ничего порочащего девушку. Но 
вокруг нее были разные люди, и некоторые из них по-своему оценивали наши 
встречи. Всякие пошлые намеки омрачали наши взаимоотношения. Особенно тяжело 
воспринимала их Мария. И мы договорились с ней в первом же большом городе 
обязательно оформить брак. Но где он, этот город, в котором сольются наши 
разделенные войной дороги? Не оборвет ли одну из них огонь сражений?

А Мария все больше и больше тревожилась за мою судьбу. Нет, она не требовала, 
чтобы я забрал ее к себе, хотя такое решение нам давно подсказывали чувства. Мы 

стремились быть вместе. О нашей любви уже знали и ее и мои родители. Но боялись,
 
как бы кто-то со стороны не принял нашу близость за пошлые издержки войны.

Долг перед Родиной требовал от нас безраздельной преданности боевой службе. 
Мысли о личном счастье отступали на второй план.

К концу октября наши войска, очистив от врага Таврию, устремились в Крым. В 
начале ноября кавалерийский корпус Кириченко, который мы продолжали прикрывать, 

во взаимодействии с другими частями вышел к Перекопу. Несколькими контрударами 
немцам удалось на некоторое время задержать его продвижение. Но части генерала 
Крейзера сломили сопротивление гитлеровцев, форсировали Сиваш и захватили 
большой плацдарм в северной части Крыма.

Конники и пехотинцы шли по трудному, но славному пути героев гражданской войны. 

Они вели себя так же мужественно и стойко, как когда-то их деды и отцы: шагая 
по 
грудь в соленой ледяной воде Сиваша, переносили на себе ящики с патронами и 
снарядами, смело, несмотря ни на что, шли в атаку на вражеские укрепления. Их 
пыталась уничтожить вражеская артиллерия. По хмурому небу к ним пробивались 
"юнкерсы" с тяжелыми фугасами.

Наш полк из Донбасса перебрался поближе к месту решающих боев - в Асканию-Нова. 

Вскоре после перелета к нам прибыл командующий воздушной армией Герой 
Советского 
Союза Т. Т. Хрюкин. Встретив прославленного генерала-летчика, я представил ему 
личный состав. Командующий познакомился с людьми, рассказал об обстановке на 
фронте и поставил перед нами задачу: прикрыть с воздуха Сиваш.

- Ни одна вражеская бомба, - говорил он, - не должна упасть на наших пехотинцев.
 
Представьте себе их положение. Против них сейчас все - холодная вода, пули и 
снаряды. Давайте избавим их хотя бы от бомб. Для этого у нас достаточно и сил и 

возможностей, надо только сполна проявить свое умение воевать.

Мне, как командиру и летчику, хотелось прежде всего уяснить пути и способы 
выполнения поставленной задачи. Решить ее методом патрулирования было 
невозможно. Для этого потребовался бы не один, а несколько истребительных 
полков. В голове у меня родился другой план. Я только попросил командующего 
выделить в мое распоряжение радиолокатор и мощную радиостанцию. Генерал заверил,
 
что эти средства завтра же будут доставлены на наш аэродром.

Когда все главные вопросы были решены, я обратил внимание генерала на то, как 
обуты летчики. Сапоги у всех были потрепанные, и это производило очень 
неприятное впечатление.

- Почему же не замените? - спросил Хрюкин.

- Не дают. Говорят, "срок не выносили".

- Срок? - удивился командующий. - Да разве летчики повинны в том, что здесь 
целый месяц стоит распутица и им приходится месить грязь?

- И мы так говорим, но наши слова оставляют без внимания.

- Сапоги будут!

...Прикрыть Сиваш, чтобы ни одна бомба не упала на пехотинцев, - это было 
первое 
специальное боевое задание полку. Мне надлежало хорошенько продумать его и 
найти 
наиболее верные способы надежного прикрытия своих наземных войск в этих 
условиях.