- А потом вы меня примете? Я хочу вернуться только сюда.

- Зачем об этом заранее говорить? Вылечишься - тогда решим. Пошли отдыхать.

Утром Березкина отправили самолетом в госпиталь. Полк начал готовиться к 
перелету в Буденновку.

В это село мы прилетели перед началом нового учебного года. И нас как на грех 
разместили в здании школы. Додумался же какой-то начальник!

- Мы не должны засиживаться здесь, - в первый же вечер сказал кто-то из 
летчиков. - Ребятам надо учиться.

- Аэродромы освобождаем не мы, - послышалась ответная реплика.

- Кавалерия и пехота продвигаются, будь спокоен! Обеспечь только прикрытие с 
воздуха.

Сознание, что все - победа во имя счастья людей и даже вот учеба школьников - 
зависит от них, удесятеряло силы летчиков. Летали они много, сражались 
мужественно и умело. Клубов, Трофимов, Сухов, Лукьянов и Жердев, которых совсем 

недавно считали молодыми истребителями, теперь сами водили большие группы и 
успешно выполняли боевые задания в любых условиях. Особенно выделялся своей 
отвагой и мастерством Александр Клубов. Спокойный и немного флегматичный в 
обычной земной жизни, в воздухе он преображался, становился дерзким, 
решительным 
и инициативным бойцом. Клубов не ждал, а искал врага. У него была душа 
настоящего истребителя.

С таким летчиком уверенно идешь в бой - его не только уважаешь, а любишь, как 
дорогого и близкого человека.

В боевой обстановке часто бывают критические моменты, когда жизнь летчика 
буквально висит на волоске. Именно в эти минуты с наибольшей силой проявляются 
лучшие качества воздушного бойца. Клубов был смел, но не бесшабашен. Спокойный, 

хладнокровный, он умел в нужную минуту дерзнуть, пойти на риск больший, чем 
кто-
либо.

Таким проявил себя Клубов однажды вечером, возвращаясь из воздушной разведки. 
Мы 
тогда здорово переволновались.

Он почему-то задержался в полете. Уже прошли те сроки, когда он должен был 
показаться на горизонте. Я запросил его по радио. Клубов коротко ответил: 
"Дерусь". Потом замолчал. Летчики в воздухе не любят многословия, да оно и не 
нужно. По-видимому, с ним что-то случилось. Тревога нарастала с каждой минутой. 

Но в глубине души я верил, что Клубов возвратится.

И вот он появился... Его машина странно ковыляла в воздухе. С ней происходило 
что-
то непонятное. Она вдруг резко клевала носом, и казалось, что вот-вот рухнет 
вниз. Потом так же неожиданно выравнивалась и даже слегка набирала высоту. Так 
повторилось несколько раз. Мы поняли,. что на самолете Клубова перебито 
управление и он держит машину одним мотором. Она могла в любую секунду камнем 
рухнуть на землю.

Я приказал Клубову по радио покинуть самолет. Но его рация не работала и 
услышать моего приказания он не мог. Клубов шел на посадку. Было страшно 
смотреть, как, уже планируя, самолет вдруг снова клюнул. Вот-вот врежется в 
землю. Клубов дал газом рывок. Машина чуть взмыла вверх. В тот же момент он 
прикрыл газ и мастерски приземлил самолет на "живот".

Мы подбежали к нему. Самолет был весь изрешечен пулями. Клубов вылез из кабины 
и, сдвинув на затылок шлем, молча, не спеша обошел машину. Покачав головой, 
тихо 
сказал:

- Как она дралась!

Присев на корточки, он стал на песке рисовать нам схему боя. Он парой сражался 
с 
шестью "мессершмиттами". Двух он сбил, но его машине повредили управление. 
После 
этого она стала "зарываться" носом. Клубов уже решил прыгать с парашютом, когда