Кубань... Она уже трудилась для фронта, для победы. Наш полк в числе других 
частей 
оставлял ее, чтобы влиться в другие фронты. Небольшой плацдарм на Таманском 
полуострове, еще удерживаемый немцами, был окружен надежным кольцом.

Полк перелетел в район Донбасса. Августовская жара, грозы, высокое, пепельного 
цвета небо, пыльные дороги, духота южных ночей, хорошо знакомый маршрут, 
пролегавший через Тихорецкую, Ростов, Новочеркасск, - все это напоминало 
ветеранам нашего полка о прошлогоднем лете. Сегодня мы летели на другой участок 

фронта, чтобы громить, гнать врага на запад. Мы чувствовали в себе силу, 
уверенность, ждали решительных боев, победоносных наступлений нашей армии.

Мы помнили лето сорок первого и сорок второго годов. Противник отброшен далеко, 

но он силен, его резервы еще огромны. Не прорвутся ли где-нибудь его танковые 
армии и е заставят ли нас снова отходить, бросать города?

Что таила в себе эта тишина на переднем крае, пролегавшем по нашей земле на 
тысячи километров, тишина, слышимая в каждодневных сводках Совинформбюро: 
"Существенных изменений не произошло"?

Да, мы чувствовали это затишье. Когда вели бои на Кубани, понимали, что это 
были 
схватки "местного значения", хотя и очень тяжелые. Мы ждали больших событий, 
наступления наших войск. Нам хотелось участвовать именно в таких крупных 
операциях.

Все, что ожидало нас впереди, было пока что неопределенным, но оно рисовалось 
нам в светлых красках потому, что на Кубани мы победили.

Небо Кубани... Здесь, в районе наступления, собиралось одновременно несколько 
сот 
наших и немецких самолетов. Взятые в плен немецкие летчики засвидетельствовали, 

что сюда в конце мая были переброшены свежие отборные части из-под Харькова. На 

Кубани их здорово потрепали. В одном бою, который длился около часа - он 
расчленился на мелкие группы, нарастая, охватывая огромное пространство, - было 

сбито сорок два самолета противника. Кстати, вражеский ЯК был сбит здесь таким 
образом: в один день запретили появляться в воздухе всем нашим ЯКам, и тот, 
оказавшись в небе один, был сражен летчиками соседнего полка.

В боях над Таманским полуостровом получили первое испытание наши молодые 
летчики 
- они показали, что гвардейский стиль истребителя им по душе. Основные 
неприятности и тревоги при вводе их в сражения уже были позади. В мае мы 
провели 
трудный бой с "мессершмиттами", в котором Трофимов открыл свой счет в нашем 
полку. Трофимов, Кетов, Клубов, Сухов, Жердев, Голубев здесь сдали "экзамены" 
на 
зрелость. Однажды во время боя Сухов включил высотный корректор мотора вместо 
форсажа. Мотор ужасно задымил. Я спросил летчика по радио, в чем дело, но он не 

смог мне ответить. На земле определили его ошибку.

- Спокойней надо действовать, - сказал я ему.

- Понимаю и знаю, товарищ капитан, - ответил он. - Но этому как раз я еще не 
научился. К нам подошел Клубов.

- Здорово у вас получилось, - сказал он.

- Что получилось? - спросил я.

- Атака "мессера" на спине.

- Я что-то не обратил внимания.

- Точно, на спине. Это все видели. Отличное попадание - сразу вспыхнул.

В эти дни наш Искрин, гармонист, весельчак, друг певучего Труда, выпрыгнув с 
парашютом из горящего самолета, ударился о киль и раздробил ногу. Теперь уже не 

быть ему летчиком. Еще одного своего ветерана лишился полк.

Кубанская земля... Она уже была где-то за голубым горизонтом, а я все думал о 
ней, 
о друзьях, навсегда оставленных в ее могилах, на дне морском... Они погибли