двумя группами бомбить скопление пехоты и танков противника в балке у Мысхако.

Одну из них прикрывал я со своими ведомыми, другую - звено Дмитрия Глинки.

На подходе к Цемесской бухте нас встретили "мессершмитты". Глинка сразу вступил 

с ними в бой. Я подумал, что ему не следовало этого делать. Надо было просто 
отпугнуть "мессеров", а не оставлять своих подопечных бомбардировщиков ПЕ-2 без 

прикрытия. Ведь для очистки неба выделены другие группы истребителей.

Беспрепятственно отбомбившись, "Петляковы" стали разворачиваться над морем на 
обратный курс. Я усилил наблюдение за воздухом: именно на развороте вражеские 
"охотники" чаще всего их подлавливают. В этот момент группа растягивается, а 
некоторые бомбардировщики даже отстают.

Посмотрев в сторону Анапы, которая с высоты была очень хорошо видна, я заметил 
там, над аэродромом, клубы пыли. Все стало ясно: взлетают немецкие истребители.

В это время в воздухе появилось несколько групп вражеских бомбардировщиков. Они 

шли встречным курсом, точно на нашей высоте. У меня даже сердце сжалось от боли.
 
Какая армада самолетов! Сколько бомб под крыльями этих хищников! И все они 
будут 
сброшены на голову защитников Малой земли. Нет, не бывать этому! Не задумываясь,
 
веду свое звено в атаку. Вихрем налетаем на ведущую группу вражеских 
бомбардировщиков и открываем огонь.

Наши "пешки", сблизившись с "юнкерсами", тоже вступают в бой. В одно мгновение 
вдруг все перемешалось. Образовался какой-то клубок из огня и металла. 
Гитлеровцы в конце концов не выдерживают, беспорядочно сбрасывают бомбы и 
поворачивают назад.

"Пешки", прекратив стрельбу, смыкают строй, чтобы идти домой. Я пересчитываю их.
 
Все целы! Вот бы так и долететь до аэродрома! Но где-то недалеко от нас уже 
находились "фоккеры", настоящие испытания лишь только начинались.

На развороте два наших бомбардировщика приотстали.

Их нельзя оставлять. Им будет труднее защититься от вражеских истребителей, чем 

тем, которые идут в монолитной группе.

Слежу за воздухом. Так и есть. Вот уже снизу к отставшим ПЕ-2 крадутся два 
"фокке-вульфа". Видимо, они ждали этого удачного момента.

Резко перевожу свой самолет с переворотом в пикирование и захожу в хвост 
"фоккеру", второго атакует мой ведомый. Гитлеровцы не замечают нас, увлеченные 
преследованием наших бомбардировщиков. Теперь вопрос "кто - кого" будут решать 
скорость и мастерство.

Наконец "фокке-вульф" в моем прицеле. Но он уже стреляет. Во мне закипает злоба.
 
На, сволочь, получай и ты!.. И я хлестнул по нему из всех пулеметов и пушки.

Кажется, мой удар оказался мощнее и точнее, чем его. Наш бомбардировщик как ни 
в 
чем не бывало продолжает лететь, а "фоккер" вдруг осел и, нехотя перевалившись 
через крыло, пошел вниз. Не могу оторвать от него взгляда. Выскочит ли летчик? 
Нет, уже поздно. Самолет врезается в море. От него остаются лишь облачко дыма 
да 
круги на воде. Все!

Догоняю своих бомбардировщиков. Они уже летят над сушей и чувствуют себя как 
дома, хотя совсем рядом в карусели воздушного боя крутятся десятки истребителей 

- вражеских и наших.

Надо быть внимательным. Правда, гитлеровцам сейчас не до нас. Все они уже 
скованы ЯКами. А через несколько секунд им придется еще хуже. Невдалеке уже 
появилась новая большая группа наших истребителей.

Возвратившись на аэродром, я крепко поспорил с Глинкой. Ведь он же не новичок и 

отлично знает, что бомбардировщиков нельзя оставлять без прикрытия. Меня не 
успокоило даже то, что все обошлось благополучно и что Дмитрий тоже сбил одного