- Успели спрятать, черти. Теперь глядите в оба, немцы постараются использовать 
нашу машину.

Его предупреждение я воспринял со всей серьезностью. Ведь сам когда-то летал на 

"мессершмитте". Фашисты, конечно, не станут закрашивать звезды.

В тот же день, а точнее, вечером за ужином, я узнал, наконец, как попал наш 
самолет в руки противника. Случай этот невероятно нелепый и печальный. ЯКи 
летели на Кубань с Дальнего Востока. Каждую группу лидировал летчик, хорошо 
знающий прифронтовые аэродромы. Не долетая Ростова, одна группа попала в 
сплошную низкую облачность и сбилась с курса. Заметив внизу большой аэродром, 
летчики приняли его за ростовский и пошли на посадку. Когда два самолета уже 
приземлились, кто-то заметил на аэродроме немецкую автомашину с крестом и 
солдат. Группа прекратила посадку и ушла на свою территорию.

Те двое, что уже сели, тоже сразу заметили, что попали в лапы к фашистам. Один 
успел взлететь, а второй нет...

Я живо представил состояние этого летчика. Так стремиться на фронт - и сразу же 

попасть в плен... Появится ли этот ЯК на нашем фронте? Однажды возле командного 

пункта я увидел незнакомого летчика, высокого, стройного, в шлемофоне и кожаной 

куртке. Он, видимо, кого-то ожидал. По его внешнему виду и осанке я предположил,
 
что это какой-то большой начальник, и постарался, не попадаясь ему на глаза, 
пройти в землянку. Но когда я вышел оттуда, он сам меня окликнул:

- Покрышкин?

- Так точно! - отозвался я, отдавая честь. И только тут заметил на его галифе 
генеральские лампасы.

- Ну, как воюете? - спросил он, подавая руку. По каким-то едва уловимым 
приметам 
я заключил, что генерал только что возвратился с боевого задания и полет этот 
прошел не совсем удачно.

- Савицкий, - назвал он свою фамилию.

Так вот он каков, командир прибывшего к нам соединения истребителей! Только 
прибыл на фронт и уже сам побывал в бою. Генерал стал расспрашивать меня о 
поведении противника, о нашей тактике, о боевых делах моей эскадрильи. Вскоре 
нас окружили летчики - и наши и те, что прибыли с Савицким. Завязались 
оживленные разговоры, замелькали руки, изображая различные эволюции самолета. 
Генерал внимательно выслушал фронтовиков и сказал:

- Это очень важно. Мы обязательно проведем конференцию по тактике современного 
воздушного боя и пригласим вас, гвардейцев, поделиться с нами опытом. Не 
возражаете?

Генерал как-то сразу расположил к себе всех наших летчиков. Я невольно подумал: 

вот таким и должен быть командир - простым, общительным, умным. Он умеет ценить 

и людей и все, что они предлагают во имя победы над врагом.

В ближайшие дни Савицкий не мог собрать летчиков для изучения нашего боевого 
опыта. Противник, стараясь вернуть утраченные позиции на Мысхако, перешел в 
наступление. На земле и в воздухе снова закипели бои.

На наших полетных картах Малая земля была заштрихована красным карандашом. Мы, 
летчики, знали, что этот ничем не приметный с воздуха прибрежный участок песка 
и 
глины обильно полит кровью советских воинов. Дорогой ценой отобрал его у врага 
морской десант, возглавляемый капитаном Куниковым, и теперь героически 
удерживал 
в своих руках. Этот плацдарм имел, пожалуй, не столько стратегическое, сколько 
моральное значение. Противник все время чувствовал наши штыки за своей спиной.

Когда немцы перешли в наступление, перед нами, истребителями, встали трудные и 
очень ответственные задачи. С одной стороны, нужно было надежно прикрыть с 
воздуха моряков, обороняющих Малую землю; с другой - обеспечить успешные 
действия наших бомбардировщиков и штурмовиков, которые наносили удары по 
вражеским наступающим войскам.

Рано утром восемь истребителей вылетели сопровождать пикировщиков, которые шли