- Вы неправильно оцениваете Покрышкина, товарищ майор! - отозвался комиссар и, 
обернувшись к комдиву, продолжил: - В этом деле надо разобраться.

- Покрышкин тоже с нами приехал, его можно вызвать, - сказал кто-то из летчиков.


- Найдите его немедленно и позовите ко мне, - приказал комдив.

Передав этот разговор, Науменко весело толкнул меня в плечо и заключил:

- Не робей, докладывай все, как было!

Командир и комиссар дивизии, выслушав меня, переглянулись. Затем я кратко 
изложил сказанное на бумаге и ушел в общежитие.

Вечером меня вызвали на заседание партийного бюро. Там находился и комиссар 
дивизии. Жалкими выглядели те товарищи, которые два месяца тому назад, не 
вникнув в суть дела, даже не поговорив со мной, голосовали за исключение меня 
из 
партии. Сегодня они как ни в чем не бывало выступали в мою защиту. Я ненавидел 
их беспринципность и радовался, что вся эта история так благополучно кончается.

Меня восстановили в партии. А на другой день командир полка пригласил меня 
поговорить о назначении на должность.

- Думаю поставить тебя своим заместителем.

- Нет, товарищ гвардии майор, - возразил я, - на эту должность подберите кого-
нибудь более заслуженного. А мне, если можно, дайте эскадрилью.

Хотелось сказать иначе: разве я могу идти заместителем к тому, кто оставил на 
моей душе больше рубцов, чем война на теле?..

Так я вернулся в родной полк и принял эскадрилью Фигичева. А Валентина 
назначили 
заместителем командира полка. Летчики встретили меня с радостью. Особенно был 
доволен Фадеев, с которым у нас складывалась хорошая дружба.

Жизнь опять возвратила мне все, к чему я стремился в последнее время.

Каждый день начинается полетами. Мы с Фадеевым тренируем летчиков по новой 
методике. Особое внимание уделяем отработке маневров, полетам в ущельях гор и 
над морем. После обеда занимаемся тактикой.

Очень редко приходится нашим летчикам бывать в местном клубе и на танцевальной 
площадке. Они упрекают меня за то, что, наверстывая потерянное, я не всегда даю 

им возможность повеселиться.

Надо спешить с подготовкой. Немецкие армии сквозь горящий Сталинград упорно 
рвутся к Волге, а через горы Кавказа - к Черному морю. Врага надо сломить. В 
этом нашей армии никто не поможет.

В один из напряженных дней учебы радио принесло долгожданную весть: союзные 
армии открыли второй фронт. Но радость была недолгой. Высадка союзников в 
песках 
Африки не уменьшила числа вражеских дивизий на нашем фронте. Африка была далеко,
 
очень далеко от логова фашизма.

Вскоре был готов аэродром, который строили для нашего полка. Штаб переехал в 
небольшой рыбачий поселок под холмами на берегу Каспийского моря. Поступила и 
нам, летчикам, команда перебазироваться. Под вечер наша шестерка учебных ЯКов 
пронеслась бреющим над крышами рыбацких избушек и приземлилась за горной 
речушкой.

Поехали осмотреть поселок Манас. С кузова грузовика он был весь как на ладони. 
Домики, бараки и окруженный деревьями на возвышенности большой дом. Там 
промелькнула девушка в белом халате.

В этом доме, в санчасти, лечится Комоса. Я решил в тот же вечер навестить его. 
Со мной пошли Труд и Бережной.

В окнах тускло мерцал свет. В доме покой, тишина. Проходим по темному 
коридорчику, открываю дверь, и вдруг...

Таким впечатляющим, наполняющим в одно мгновение душу бывает только чудесное 
изображение талантливого художника на холсте. Передо мной была чистая комнатка,