получить самолеты и начать переучивание. Узнав об этом, я спросил Краева, как 
быть мне. Он приказал оставаться здесь до рассмотрения дела трибуналом.

- Товарищ командир, а характеристику комиссара отослали в трибунал?

- Отослали, не беспокойся, - ответил он.

- Нет, не отослали, - сказал я, зная, что это именно так.

- Выходит, ты больше меня знаешь, - ехидно заметил Краев. - Говорю же, отправил.


- Давайте проверим, товарищ майор, - предложил я. - Она лежит в строевом 
отделении. А вы должны понимать, какое она имеет значение для меня.

- Давай проверим.

Мы направились в соседнюю комнату, где сидел начстрой.

- Скажи Покрышкину, отправили характеристику Погребного на него? - Тоном 
вопроса 
Краев давал Павленко понять, как ему надо ответить.

Только вчера Павленко сообщил мне, что характеристика лежит в штабе. "Что он 
ответит? - с волнением подумал я. - Неужели покривит душой?"

- Нет, не отправили, товарищ майор.

- Как так? Что ты чепуху мелешь?'.

- Правду говорю, товарищ майор. Вы сами приказали не отправлять.

Я внимательно посмотрел на Краева и, ни слова не говоря, вышел.

За дверью я слышал, как майор "разносил" начстроя, грозил отправить его на 
гауптвахту.

Полк выезжал ночью. Автомашины были погружены на платформы. Летчики и техники 
разместились в пассажирских вагонах. Я, вспомнив детство, устроился "зайцем" в 
кабине грузовика. В запасном полку мне оставаться было нельзя. В своем меня все 

знают и всегда встанут на защиту, если дело дойдет до суда. А там я для всех 
чужой. Да я просто и не мог оторваться от своего коллектива! Кстати, когда я 
обратился к начальнику гарнизона за разрешением выехать, он сказал:

- Езжай с полком. Я не понимаю, что там у вас творится...

Услышав гудок паровоза, потом перестук колес, я обрадовался, что оставлял этот 
городишко со всеми бедами, которые он мне принес.

Во время разгрузки в новом пункте я старался не попадаться на глаза начальству. 

Да и потом держался подальше от дома, где расположился штаб полка. И все-таки, 
когда я вдруг понадобился, меня нашли быстро. Ко мне пришел мой бывший ведомый 
Науменко.

- Товарищ гвардии капитан, вам приказано немедленно явиться к командиру 
дивизии, - сообщил он и чему-то улыбнулся.

Я подумал, что меня вызывают затем, чтобы отправить обратно. Но Науменко 
рассеял 
мои опасения. Вот что он рассказал по дороге.

Когда Краев представлял полк новому командиру дивизии полковнику Волкову, тот 
вдруг спросил:

- А у вас был летчик Покрышкин, где он?

- Был, товарищ полковник, - ответил Краев. - Он оставлен в Баку. Его должны 
судить.

- За что?

- Нахулиганил, и вообще...

- Ну, ну, что вы еще хотели сказать? Краев молчал.

- А я знаю его по фронту как хорошего истребителя.

- Раздувают, товарищ полковник.