- Да, Покрышкин, положение сложное. Надо хорошенько подумать, как тебе помочь.

Я признался, в чем конкретно виноват, но заметил, что подошли ко мне предвзято, 

бесчеловечно. Одно дело - наказание за провинность, и совсем другое - 
безжалостная расправа. Я попросил Михаила Акимовича написать на меня правдивую 
характеристику и направить ее в военный трибунал.

- Я немножко тебя знаю, - улыбнулся Погребной. - Ты правильно говоришь, что 
нельзя перечеркивать в человеке все хорошее, если он допустил ошибку. А 
некоторые наши начальники поступают иначе: если кто споткнулся - топчи его в 
грязь, а не то, поди, еще поднимется да выше станет... Сколько у тебя вылетов?

- Больше четырехсот.

- А сбил сколько?

- Официально двенадцать, да есть еще не засчитанные. - Ну вот. Этого, брат, не 
перечеркнешь.

Комиссар снова приподнялся на локоть. Он осуждал меня за горячность, сетовал на 

то, что дело зашло слишком далеко, потом стал расспрашивать о товарищах, об 
учебе. Мне показалось, что мы снова сидим с ним под крылом самолета и беседуем, 

как это часто бывало на фронте.

- Иди включайся в жизнь полка. Я сегодня же напишу характеристику на тебя и 
передам в штаб. Сегодня! - Он крепко пожал мне руку.

Я ушел от комиссара окрыленный, с чувством твердой уверенности в завтрашнем дне.
 
Оставалось ждать: за меня уже действовала сама правда.

Однажды ко мне прибежал посыльный.

- Вас разыскивает командир полка, - сказал он и ушел.

Его посещение меня встревожило. "Что ж, - подумал я, - видно, сейчас отправят в 

Баку". В штабе Краев встретил меня деланной улыбкой.

- Бродяжничаешь, - процедил он сквозь зубы. - Звонил из штаба армии генерал 
Науменко. Езжай завтра на аэродром, летчикам соседнего полка надо рассказать о 
"мессершмитте".

- Есть! - ответил я.

Приехав туда, я неожиданно встретил человека, с которым у меня произошла ссора 
в 
столовой. Он приветливо протянул мне руку:

- Подполковник Тараненко.

- Капитан Покрышкин.

Мы поговорили о теме занятия и сразу же направились в класс.

Два часа я жил боями, полетами - своей стихией. Я рассказал летчикам все, что 
знал, что нужно знать о вражеском самолете, который еще хозяйничал в нашем небе.
 
Было много вопросов, ответы на них заняли времени больше, чем сама лекция.

Потом меня пригласили на аэродром и показали новенькие самолеты. Хотелось сесть 

в один из них. Полетел бы, конечно, на фронт!..

После занятий командир полка предложил пообедать у него дома. Здесь, за столом, 

я увидел и уже знакомого мне майора - комиссара полка. Они расхваливали меня и 
между прочим спросили, как мне живется. Казалось, оба делали вид, что не помнят 

инцидента в столовой, и я решил рассказать им о всех своих огорчениях. Они были 

удивлены таким оборотом дела, сочувствовали мне, а подполковник пообещал 
написать начальнику гарнизона благожелательное объяснение по этому поводу.

Шли дни. Полк получил приказ перебазироваться в другой район, где он должен был