столкновения с американскими субмаринами. Один из них - командир ракетного 
атомного подводного крейсера стратегического назначения К-407 ("Новомосковск") 
капитан 1-го ранга Андрей Булгаков живет в Обнинске. Вот что он рассказал:
- Это случилось за три дня до возвращения с боевой службы. Примерно в том 
районе, где погиб "Курск". Ходили мы в Северную Атлантику, потом выполняли 
задачи в Баренцевом море и наконец получили "добро" на возвращение домой.
20 марта 1993 года в 6 утра я сдал командирскую вахту старпому Юрченко и залег 
в своей каюте. За минуту до столкновения проснулся от неизъяснимого чувства 
тревоги. Всегда поднимаюсь легко и бодро, а тут - тягостно... Вдруг толчок и 
довольно сильный. Тренькнул "Колокол" (ревун) и сразу же стих. Гаснет свет - и 
тут же загорается аварийное освещение. Это перегорели "преды" от сильной 
встряски корпуса.
Вскакиваю и мчусь в центральный пост, одеваясь на бегу. Краем глаза замечаю, 
что впереди меня несутся на боевые посты люди, но все как в замедленной 
киносъемке. Кажется, что они движутся мучительно медленно. Быстрее! Быстрее!!
Врываюсь в центральный пост и отталкиваю двоих рослых и тяжелых офицеров - 
разлетаются, как пушинки. Вижу и слышу, как старший инженер-механик Игорь 
Пантелеев отдает четкие распоряжения:
- Боцман, одерживай дифферент! Держать глубину!
Все правильно - я не вмешиваюсь.
Смотрю на глубиномер - 74 метра. Первая мысль: столкнулись с лодкой. На такой 
глубине айсберги не растут.
За два дня до того получил радиограмму о том, что американская АПЛ ведет 
слежение за российской подводной лодкой. За нами...
А гидрология - самая мутная... Потом, после столкновения прилетел наш ИЛ-38, 
поставил батитермографические буи. Взял гидрологию. Эксперты установили: при 
таких гидрологических характеристиках я мог услышать "американца" за 2-3 
кабельтова, он меня - за 7-10. Однако гидрология уравняла всех.
Даю команду:
- Осмотреться в отсеках!
Докладывают: в аккумуляторной яме разбиты два плафона. В одной из обмоток 
размагничивающего устройства сопротивление изоляции "ноль". Сгорели 
предохранители ревунной системы и предположительно повреждена носовая цистерна 
главного балласта. Вот и все наши потери.
Тем временем К-407 выполняет маневр прослушивания кормового сектора. Акустик 
докладывает, что слышит уходящую подлодку. Тут уж я скрываться не стал: врубил 
активный тракт и измерил параметры уходящей АПЛ - скорость 16-18 узлов. Перевел 
ее за корму - всплыл. Передал радио. Дал команду боцману - отпереть дверь 
ограждения рубки. Вышли на носовую надстройку, осмотрели корпус. Огромная 
вмятина была измазана своеобразной пастой. Я знал, что американские подлодки 
покрывают нижнюю часть своего корпуса специальной противообрастающей пастой для 
улучшения гидродинамики. Понял четко - лодка американская. Приказал радисту 
выйти на международные частоты в эфир и запросить неизвестную ПЛА, не нуждается 
ли она в помощи?
Я готов был оказать любую помощь, если бы потребовалось. Мало ли что у них 
после такого удара могло случиться? Однако американец на связь не вышел. Но 
ведь и я мог нуждаться в помощи! Ведь и у меня могли быть более серьезные 
повреждения. И мой визави на помощь бы не пришел. Порядочные люди так не 
поступают. Вот и верь после этого во всеобщее морское братство.
Конечно, была досада, была злость - ведь столкновение случилось за три дня до 
окончания трудного, но в целом удачного похода. Утешал себя тем, что экипаж жив,
 раненых нет - и это главное. А значит - слава Богу!
Как ни расстроился, а служба правилась. Засекли с помощью радиотехнических 
средств, что два "ориона" полетели в северные районы Баренцева моря, засекли 
интенсивный радиообмен в сетях НАТО. Установили, что к долбанувшей нас 
атомарине побежала "Марьятта" (норвежский разведывательный корабль. - Н.Ч.).
Все это случилось в несчастливый для моряков день - в пятницу. И в тот же день 
московское радио передало сообщение ИТАР-ТАСС о столкновении в Баренцевом море 
"российской подводной лодки с неопознанным подводным объектом". Оттого, что так 
оперативно сработали средства массовой информации США - от неожиданности должно 
быть - подтвердили факт столкновения (никогда такого за ними не водилось!) и 
даже назвали подводную лодку - "Грейлинг", которая вскоре вернулась в Норфолк.
Президент Клинтон был взбешен. Командира сняли с должности. Повреждения 
атомарины были столь значительны, что лодку вскоре вывели из боевой линии, 
списали и утилизировали.
Нас тоже поставили в ремонт, но на плаву - в Полярнинскую Палу-губу...
Потом на корабле работала серьезная комиссия под руководством вице-адмирала 
Владимира Григорьевича Бескоровайного, опытнейшего подводника. Он лично изучал 
наш вахтенный журнал, прокладку, документы. Сделал вывод - командир К-407 не 
виноват.
Главный штурман ВМФ контр-адмирал Валерий Иванович Алексин, после изучения 
наших карт, сказал мне: "Командир, твоей вины нет". Знаю доподлинно, что приказ 
о моем наказании переделывался трижды. И только в третьем варианте Главком 
объявил мне НСС (неполное служебное соответствие) и приказал списать ремонт 
корабля за счет командира.
Я просил разрешить нанести на рубку цифру "1" - за сбитие корабля вероятного 
противника. Не разрешили.
* * *
Итак, вмятина с пробоиной по правому борту сразу же привлекла особое внимание 
экспертов. Предположение, что она могла быть получена при неудачной швартовке,