взгляды. Внешне как будто бы проявлялось единодушие, но при ближайшем 
рассмотрении во «фронте» генералов все же можно было обнаружить увеличивающиеся 
трещины. Существовали противоположные мнения о целях войны Германии, о НСДАП и 
о Советском Союзе. Иногда различные точки зрения остро сталкивались. В первые 
недели после нашего прибытия в Войково обозначились три группы генералов. К 
первой из них относились те, кто искал новых путей и обсуждал, как избавить 
немецкий народ от проводившейся Гитлером катастрофической политики. Пожалуй, 
дальше всех зашли Латтман и д-р Корфес. Вторая группа внутренне порвала с 
Гитлером и его системой. Но она еще колебалась, делала много оговорок, не 
видела нового пути. К ней в то время я мог бы отнести фон Зейдлица, фон Ленски, 
Вульца и себя самого. К третьей группе относились неисправимые, которые 
отчаянно держались за старое. Ею руководили генералы Гейтц, Роденбург, Шмидт, 
Сикст фон Арним. Они придерживались правила: до тех пор, пока мы живем вместе, 
мы позаботимся о том, чтобы все держались твердо.

Наконец, были генералы, позицию которых вообще трудно было определить. Они 
обычно не участвовали в спорах. В то время фельдмаршал Паулюс старался 
держаться в стороне от всех дискуссий. Он хотел успокоить страсти, укротить все 
чаще поднимавшиеся волны.

Уже в первые дни после нашего прибытия в Войково Шмидт был переведен в другой 
лагерь. Группа Гейтца, Роденбурга, Сикста фон Арнима сожалела об этом. Однако, 
кроме Роденбурга, у Шмидта не было настоящих друзей среди генералов. Поэтому 
его отъезд не очень затронул оставшихся.

При генеральском лагере, как называли Войково, была рабочая рота, состоявшая 
поровну из немецких, румынских и итальянских пленных. Она поставляла кухонный и 
обслуживающий персонал, а также ординарцев для генералов. Среди пленных 
немецких солдат было много таких, которые не только отреклись от Гитлера, но и 
высказывали мнение, что нужно открыто выступить против Гитлера и его войны. Эти 
солдаты организовали лагерную антифашистскую группу. Они не только привлекли на 
свою сторону большинство своих товарищей, но и призвали генералов к борьбе 
против Гитлера и его системы. Это наделало много шума. Как смеют солдаты так 
разговаривать с генералами! Генерал-полковник Гейтц больше всех неистовствовал 
и ругал этих коммунистов, как он их называл. Однако антифашисты не дали себя 
запугать. Будучи рабочими, крестьянами или ремесленниками в солдатских мундирах,
 они поняли гораздо быстрее, чем мы, что гитлеровская война не принесла 
немецкому народу ничего, кроме лишений и страданий.




Дискуссия о Национальном комитете «Свободная Германия»


В середине июля по нашим рядам прокатилась буря негодования, вызванная новой 
газетой на немецком языке, которая распространялась в лагере, — газетой «Фрейес 
Дейчланд». Там было написано черным по белому, что 12 и 13 июля 1943 года в 
Красногорске под Москвой немецкими эмигрантами и военнопленными немецкими 
офицерами и солдатами, преимущественно из числа сражавшихся под Сталинградом, 
был основан Национальный комитет «Свободная Германия». Несколько экземпляров 
газеты, которые мы получили, переходили из рук в руки. Основной интерес был 
вызван не содержанием манифеста к германской армии и германскому народу, а 
именами тех, кто его подписал. Каждый из нас находил имена офицеров и солдат, 
которых он знал, которых он когда-то ценил. Как могли они пойти вместе с 
коммунистами? Этого было достаточно, чтобы всех их предать проклятию. 
Одновременно было с удовлетворением констатировано, что речь шла почти 
исключительно о молодых офицерах, которые «легкомысленно нарушили свою присягу».
 Больше всех были взбудоражены генералы. Я тоже не был исключением. Могло 
показаться, что в оценке этого шага действительно имелось единодушие. Однако 
умы постепенно успокоились. Многие из нас начали более трезво смотреть на 
случившееся. Мы изучили содержание манифеста Национального комитета «Свободная 
Германия» к германской армии и немецкому народу. Чем больше я углублялся в него,
 тем больше вынужден был говорить себе, что подписавшие воззвание решились на 
этот необычный шаг вследствие сознания своей ответственности перед немецким 
народом и глубокой заботы о его будущем. Они исходили из того, что Гитлер вел 
Германию к гибели. Так, в манифесте говорилось:



«Никогда внешний враг не ввергал нас, немцев, в пучину бедствий так, как это 
сделал Гитлер.

Факты свидетельствуют неумолимо: война проиграна. Ценой неслыханных жертв и 
лишений Германия может еще на некоторое время затянуть войну. Продолжение 
безнадежной войны было бы, однако, равносильно гибели нации.

Но Германия не должна умереть! Быть или не быть нашему отечеству — так стоит 
сейчас вопрос.