Предполагалось, что в национальном комитете эмигрировавшие вожди рабочего 
движения и писатели будут тесно сотрудничать с пленными офицерами и солдатами. 
Ради германской нации все различия во взглядах должны отойти на второй план. 
Перед лицом созданной Гитлером чудовищной угрозы существованию немецкого народа 
на первом месте стоят не разделяющие, а объединяющие моменты. Они оба, 
коммунист и фельдмаршал, являются немцами. Их глубоко волнуют судьбы родины. 
Они должны вместе пресечь пагубные действия Гитлера. Пик призвал Паулюса 
открыто выступить против Гитлера и принять участие в работе будущего комитета.

Фельдмаршала ужаснули такие предложения точно так же, как и меня, когда я 
услыхал о них. В то время предложение Пика казалось нам столь неслыханным, что 
мы старались отмахнуться от него. С другой стороны, мы были вынуждены в 
значительной степени согласиться с этим коммунистом в его оценке обстановки и 
характера войны. Прежде всего на нас произвела впечатление личность Пика, 
простота и убедительность его речи, его горячий патриотизм. Он не принадлежал к 
«безродной братии», как говорили нацисты и как это представлялось в нашем 
сознании.

Оглядываясь назад на эти июньские дни 1943 года, я хочу сказать, что разговор с 
Вильгельмом Пиком дал Паулюсу и мне сильные импульсы для переоценки наших 
взглядов. Эта беседа побудила нас к тому, чтобы выйти за рамки традиционного 
военного мышления, представлений об офицерской чести, солдатского послушания и 
поставить вопрос о политических взаимосвязях. Она впервые ясно показала нам 
необходимость активного сопротивления Гитлеру и продолжению войны.

В Суздале Пик пробыл более недели. Он и сопровождавший его поэт Иоганнес Р.
 Бехер часто беседовали с генералами и офицерами, в том числе с фон Зейдлицем, 
Латтманом, Корфесом, фон Ленски. На общем собрании военнопленных лагеря, в 
котором не участвовали генералы, Пик констатировал, что Германия уже не сможет 
выиграть войну. Заключать мир с Гитлером союзники не будут. Поэтому для 
спасения Германии существует только один путь: свергнуть Гитлера и немедленно 
прекратить войну. За это борется коммунистическая партия, и не только она одна. 
Она призывает всех честных немцев на родине, на фронте и в плену вести эту 
борьбу вместе с ней. Не должно быть никаких политических, мировоззренческих или 
профессиональных различий, которые препятствовали бы жизненно важному лозунгу 
единения всех противников Гитлера.

Лишь немногие военнопленные лагеря в Суздале одобряли тогда такие речи и беседы.
 Однако дальнейшее развитие показало, что лозунг Коммунистической партии 
Германии означал действительную альтернативу катастрофической политике 
гитлеровского режима. Коммунисты проявили решающую инициативу в создании 
немецкого антифашистского боевого фронта. И для немецких пленных офицеров и 
генералов, по крайней мере для некоторых из них, идеи, с которыми они 
познакомились в июне 1943 года, не пропали даром.




Трещины во «фронте генералов»


Наше пребывание в Суздале длилось примерно столько же, сколько и в Красногорске.
 Через два месяца, то есть в начале июля 1943 года, снова последовал приказ: 
«Генералам собираться в путь!»

Под вечер мы распрощались с полковником Новиковым. Снабженные провиантом, мы 
сели в автобус, обрадованные тем, что будем вне колючей проволоки. Для 
фельдмаршала Паулюса была приготовлена легковая автомашина.

После многочасовой поездки светлой теплой летней ночью мы снова остановились 
перед воротами лагеря — уже в третий раз за полгода пребывания в плену. Мы 
прибыли в Войково, лагерь для пленных генералов. Начальником лагеря был пожилой 
полковник, говоривший по-немецки; к сожалению, я забыл его фамилию. Его 
заместителем был еще довольно молодой подполковник Пузырев. Врачом в лагере был 
доктор Мотов.

Ядром лагеря Войково являлся большой каменный помещичий дом. Напротив него 
находились второе здание, первый этаж которого также был из камня, и 
одноэтажная хозяйственная постройка. Самым красивым были большой парк со 
старыми деревьями и липовая аллея, которая вела через парк мимо жилых зданий, 
служивших ранее домами отдыха железнодорожников города Иванова.

Как и в Суздале, здесь, в лагере, был сначала 31 генерал: 22 немецких, 6 
румынских и 3 итальянских. Мы жили вместе с фельдмаршалом в двух комнатах, 
генералам были предоставлены комнаты на одного, двух и нескольких человек. Мы 
были обрадованы хорошо обставленными столовой и залом для культурных 
мероприятий.

Здесь также имелась богатая лагерная библиотека. Некоторые генералы постепенно 
преодолели антипатию к политическим книгам. Кое-кто начал пересматривать свои