приказы вышестоящих начальников. Политикой я никогда не занимался.

— Господин фельдмаршал, вы умный и образованный офицер. Вы должны были понять, 
что Гитлер ввел в заблуждение и обманул наш народ. Или вы действительно считали,
 что Советский Союз намеревался напасть на Германию?

Паулюс явно пришел в волнение.

— Я не мог себе представить, господин Пик, что глава государства обманывает 
свой народ и свою армию. Как и миллионы людей, я верил словам Гитлера. Я верил 
в них, когда генеральный штаб получил задание разработать план нападения на 
Советский Союз; я питал доверие к верховному командованию даже тогда, когда 
сталинградская катастрофа уже началась.

Это признание в обманутом доверии далось Паулюсу нелегко, Я видел по его лицу, 
какая борьба происходила у него в душе. Вильгельм Пик тоже оживился.

— Вы были командующим армией, господин фельдмаршал. Ваша военная карьера и 
положение позволяли вам глубоко заглянуть в ход войны, в методы руководства и 
военные цели Гитлера. Это должно было послужить для вас основой духовной 
независимости и понимания своей ответственности. Именно вы должны были более 
критически смотреть на развитие событий. Вам были доверены жизни сотен тысяч 
немецких солдат. Почему вы так долго сражались на Волге в безвыходном 
положении? Почему вы больше верили лживым обещаниям Гитлера, чем своей совести 
и пониманию? Почему вы отклонили почетные условия капитуляции, предложенные 
Красной Армией? Гитлер — это преступник, который никогда не представлял 
интересы нашего народа. Мы, коммунисты, с самого начала поняли это и сказали 
народу. Вы и ваши генералы должны были понять это самое позднее в 
сталинградском котле и действовать в соответствии с этим, господин фельдмаршал.

— Я уже сказал, что мы, солдаты, никогда не занимались политикой, да и не 
должны были заниматься, — уклончиво ответил Паулюс. — Наш принцип таков: 
немецкий солдат должен быть аполитичным. Я остался верен этому девизу. Гитлер 
был для нас не только главой государства, он являлся также верховным 
главнокомандующим вооруженными силами, приказам которого мы обязаны были 
беспрекословно подчиняться. Я не знал ни положения за пределами котла, ни 
планов и возможностей главного командования сухопутных войск. Поэтому я не мог 
просто положить всему конец.

Разговор приобрел драматическую остроту. У стола сидели два человека с 
диаметрально противоположным мировоззрением. Здесь фельдмаршал, аполитичный, 
«только солдат», для которого слепое повиновение приказу начальника являлось 
нравственным законом. Там — коммунистический вождь рабочего движения, действия 
которого определялись духовным суверенитетом и высшей ответственностью по 
отношению к народу.

— Почти все офицеры утверждают так же, как и вы, господин фельдмаршал, — 
возразил Вильгельм Пик, — что они были аполитичными и хотели бы такими 
оставаться. Однако что значит аполитичный? Неужели вы не понимаете, что вы 
играли немалую роль в политике? К сожалению, это была отрицательная роль. Вы 
были послушным инструментом в руках губителей нашего народа, цели которых не 
были ни национальными, ни социалистическими. Их целью была захватническая война,
 грабительская война! И именно вы, генералы и офицеры вермахта, послушно 
служили их преступной политике.

Ясно, никого не щадя, председатель КПГ доказывал, что мы служили неправому делу,
 губительному для нашего народа. В конце концов, мы содействовали Гитлеру и 
являлись совиновниками всего того бесправия, ущерба и страданий, которые в 
результате гитлеровской войны выпали на долю других народов.

— Как в период 1914–1918 годов, — продолжал он с сожалением, — так и в этой 
войне расплачиваться должен наш одаренный, трудолюбивый немецкий народ, наши 
трудящиеся, прежде всего рабочие и крестьяне. Вдумайтесь совершенно спокойно, в 
чьих интересах ведется эта война! Подумайте о катастрофе 6-й армии! Вам 
придется заглянуть далеко в историю, чтобы найти пример таких же страданий и 
горя нашего народа. Поверьте мне, вся эта развязанная Германией война является 
преступлением. Она служит на пользу горстке немецких монополистов и 
милитаристов, которые из крови и костей немецких солдат, из бедствий народов, 
подвергшихся нападению, извлекают гигантские прибыли. И если несколько марок 
достанется населению и солдатам, они являются частицей награбленного, платой за 
соучастие. Моя партия предупреждала еще перед 1933 годом: «Гитлер — это война». 
К сожалению, мы не смогли помешать приходу фашистов к власти и тем несчастьям, 
которые они принесли. Однако мы можем и должны помешать тому, чтобы Гитлер 
вверг немецкий народ в национальную катастрофу. Мы, коммунисты, боремся за это 
вместе со всеми, кто ненавидит фашистских преступников и любит немецкий народ.

Затем Вильгельм Пик выразил желание поговорить с фельдмаршалом наедине. Позже я 
узнал от Паулюса, что председатель КПГ изложил планы создания Национального 
немецкого комитета, который должен был самым широким образом организовывать и 
направлять борьбу против гитлеровского режима и за скорейшее окончание войны.