дотоле цветущую страну, как к части божественного мирового порядка. Напротив, 
подводная война объявлялась жестокой и безнравственной, хотя она поражала 
главным образом вражеские грузы и почти не уносила жертв; во всяком случае за 
все годы враг потерял от нее меньше жизней, чем теряли немцы на западном фронте 

за один день войны, и даже меньше, чем ежедневно теряли они от голодной блокады,
 
бесчеловечно продолжавшейся и после заключения перемирия! Ибо англо-саксонское 
ханжество и германское безрассудство не знают границ.

Приказы командирам подводных лодок представляют собой сплошную цепь указаний, 
препятствий к выполнению их и противоречий; они стоили нам лучшей немецкой 
крови 
и похитили у нас конечный успех. Подводная война не удалась потому, что 
Германия 
не сумела последовательно и твердо проводить в жизнь ту идею, что всякое 
законное средство морской войны должно было применяться безоговорочно и до 
конца.

Если же мы отказывались от этой последовательности, то уже весной 1916 года 
надо 
было считаться с неизбежностью поражения. В то время оно было бы менее тяжелым, 

чем впоследствии. Армия и дипломатия не имели средства предотвратить поражение. 

В таком случае продолжение войны против Англии было преступлением. Время 
работало против нас. Однако флот еще некоторое время располагал средством 
поразить Англию в самое сердце. Вопрос заключался лишь в том, хотели ли мы 
пойти 
на его применение, несмотря на американскую опасность. Если не хотели, то нам 
предстояло все больше слабеть и дойти до краха. Если хотели, то нельзя было 
терять ни одного месяца. Это было самое простое решение. Мы не смели 
нерешительно топтаться перед ним. Рассчитывать на посредничество Америки 
значило 
терять время. Так я смотрел на тогдашнее положение вещей, и события показали, 
что таким оно было и в действительности.

Заявление от 8 февраля 1916 года о том, что мы будем все же нападать на 
вооруженные торговые суда, было просто игрой и надувательством нашего народа.

Позднее мы сначала отрицали, а потом порицали совершенно правомерное 
торпедирование "Суссекса". Вместо того чтобы после этой вторичной уступки 
Вильсону скомандовать, наконец, к бою готовсь!, осенью 1916 года, через голову 
Гинденбурга и Шеера, была испробована новая половинчатая разновидность 
подводной 
войны. Затем в начале 1917 года последовало противоречивое сочетание 
неограниченной подводной войны с мирными предложениями. Наконец, началась 
неограниченная подводная война, которая за год до того явилась бы выражением 
уверенности сильной нации в своей победе, а теперь была неуверенно предпринята 
как акт отчаяния при померкнувшем престиже. А за всем этим последовала история 
болезни, заключавшейся в политически халатном отношении, подрыве и 
стратегическом ослаблении этой войны, руководство которой находилось в руках 
вождя, не верившего по-настоящему в ее успех.

Если бы в Германии могли предусмотреть русскую революцию, то возможно, что в 
1917 году нам не пришлось бы прибегнуть к подводной войне как к последнему 
средству. Однако в начале 1917 года не было заметно еще ни одного внешнего 
признака русской революции. С другой стороны, официальные учреждения Германии, 
очевидно, не вполне отдавали себе отчет в разрушительном действии ошибок, 
совершенных нашей дипломатией в обращении с Вильсоном, в особенности от ноты по 

поводу "Суссекса" до мексиканской депеши; только эти ошибки сделали возможной 
ту 
ярость, с которой американский народ бросился в войну, столь чуждую его 
собственным интересам.

Трудно сказать, объявил ли бы я подводную войну в начале 1917 года, если бы 
являлся в то время ответственным руководителем и располагал всеми сведениями, 
которые тогда можно было собрать. Правда, наше запутанное положение едва ли 
оставляло нам другой выход, если мы хотели избегнуть окончательного краха. 
Ценность подводной войны успела уже значительно уменьшиться, а связанная с ней 
опасность возрасти. В качестве непосвященного частного лица я чувствовал, что 
война была начата с опасным опозданием, но мнения лиц, находившихся у дел, 
убеждали меня в том, что это средство можно и должно было испробовать{230}. И 
действительно, если бы мы в то время сосредоточили все наши силы на достижении 
этой цели, являвшейся нашим последним шансом, как это сделала Англия, чтобы 
воспрепятствовать подводной войне, если бы мы поддерживали в нашем народе 
стойкость, а не подавляли ее, мы достигли бы если не победы, которую 
обеспечивала нам своевременно (в 1916 году) начатая подводная война, то по 
крайней мере приемлемого мира. Поздней осенью 1916 года верховное командование