его 
замыслов{287}.  
   Гитлер собрал все наличные дивизии в кулак и бросил их в последний, 
колоссальный по 
силе удар с целью прорыва сравнительно неглубокой обороны 1-й американской 
армии на 
участке фронта Монжуа, горы Эйфель. Справа наступала 6-я танковая армия СС, 
левее ее 
- 5-я танковая армия. В то же время 7-я армия должна была войти в Люксембург 
для 
обеспечения южного фланга немецких войск. Гитлер рассчитывал не только овладеть 

Антверпеном, но и уничтожить четыре армии: 1-ю канадскую, 2-ю английскую, 1-ю и 
9-ю 
американские. 
   16 декабря туман лишил союзников возможности использовать огромную мощь 
своей 
авиации; кроме того, подготовка к наступлению 5-й танковой армии Мантейфеля 
была 
проведена с исключительным мастерством. Его войска имели замечательных 
командиров, 
а моральный дух солдат был очень высок. Прорвавшись через боевые порядки 
пришедших 
в полное замешательство американцев, передовые отряды Мантейфеля сумели быстро 
продвинуться по трудным горным дорогам и к 20 декабря овладели Уффализом, после 

чего продолжали наступать к переправе через Маас у Динана. Если бы войска 
Мантейфеля были должным образом поддержаны действиями с севера, трудно сказать, 
в 
каком положении оказались бы американцы{288}. Но 6-я танковая армия СС не 
сумела 
добиться серьезного успеха. Правда, 1-я танковая дивизия СС действовала 
замечательно и 
за первые два дня продвинулась на 40 км, однако другие дивизии армии Дитриха 
продвигались медленно. Гитлер совершил крупную ошибку, выбрав для нанесения 
главного удара 6-ю танковую армию СС. Командующий армией был очень храбрым 
человеком, но не понимал особенностей ведения танковой войны. Кроме того, 
упорное 
сопротивление 101-й американской воздушно-десантной дивизии и боевого 
командования "Б" 10-й американской бронетанковой дивизии у Бастони оказало 
парализующее воздействие на продвижение Мантейфеля. 
   Когда я представлялся генералу Кребсу в штабе группы армий "Б", он сообщил 
мне, что, 
несмотря на большой первоначальный успех, фельдмаршал Рундштедт уже 22 декабря 
считал, что наступление кончится неудачей. Того же мнения держался и Модель. 
3-я 
армия Паттона начала решительные действия против левого фланга 7-й армии и 
вынудила 
Мантейфеля направить туда войска, в результате чего наш главный удар на Динан 
был 
ослаблен. Покрытые льдом узкие горные дороги затрудняли движение транспорта, 
образовывались огромные пробки. В довершение всего части 9-й американской армии 

усиливали свои контратаки против войск нашего правого крыла{289}. 
   22 декабря Рундштедт посоветовал Гитлеру прекратить наступление, так как 
вскоре все 
равно пришлось бы снять крупные силы для отражения ударов русских на Восточном 
фронте. Гитлер не желал и слышать об этом, поэтому еще несколько дней мы 
продолжали 
вести решительные атаки. Но 26 декабря Паттон освободил Бастонь, над Арденнами 
очистилось небо, и в действие вступила грозная авиация союзников. 28 декабря, в 
тот 
самый день, когда я представлялся Кребсу, Гитлер согласился на прекращение 
наступления, но категорически запретил какой-либо отход.  
   29 декабря я отправился в 9-ю танковую дивизию, которая располагалась яа 
поросших 
лесом высотах северо-западнее Уффализа. Покрытые льдом дороги блестели на 
солнце, и 
я собственными глазами видел, как американская авиация беспрестанно бомбила 
дороги 
и наши полевые склады. В воздухе не было ни одного немецкого самолета, повсюду 
валялись исковерканные черные остовы сгоревших машин. В штабе дивизии я узнал, 
что 
мы удерживаем самые передовые позиции 5-й танковой армии. Посмотрев на карту, я 

увидел, что американцы вели решительные атаки против наших флангов и что 
дивизиям, 
находившимся в вершине выступа, угрожала серьезная опасность. Но нам было 
приказано 
держаться на занятых позициях, что мы и делали, прибегая к тактике маневренной