| |
их
от должностей. Но я думаю, что это осуждение Гитлера нисколько не отразится на
воинской славе Балька.
Глава XXII
ПОСЛЕДНИЕ СРАЖЕНИЯ
НАСТУПЛЕНИЕ В АРДЕННАХ
Я не собираюсь подробно рассказывать о том, что произошло сразу же после
смещения
меня с должности начальника штаба группы армий "Г". Меня не только отстранили
от
должности, но и исключили из офицерского корпуса генерального штаба - случай,
типичный для того мрачного периода беззаконий и произвола, который наступил в
конце
1944 года.
Рождество я провел в Вартегау, где в то время жила моя семья. Конечно, нам
было не до
веселья: обстановка на Восточном фронте внушала мне серьезное беспокойство, так
как
было ясно, что русские сосредоточивают огромные силы и собираются нанести
сокрушительный удар. Я не мог примириться с мыслью, что моя семья останется в
Восточной Германии, и поэтому использовал свой вынужденный отпуск для того,
чтобы
перевезти семью к своим друзьям севернее Берлина. Как говорится, нет худа без
добра. Я
успел устроить семью как раз вовремя, потому что через три недели началось
наступление русских на Висле и они вторглись в Силезию.
Хотя генерал Гудериан не смог добиться моего официального восстановления в
правах
офицера генерального штаба, ему в конце концов разрешили дать мне новое
назначение, и
в один из рождественских дней я получил приказ отправиться в 9-ю танковую
дивизию в
Арденны. Мне надлежало немедленно явиться в штаб группы армий "Б",
размещавшийся
где-то западнее Кельна. Я прибыл туда 28 декабря и представился генералу Кребсу,
начальнику штаба фельдмаршала Моделя{284}. Меня волновала мысль, что после
долгих
лет работы в штабах я наконец буду непосредственно командовать войсками. Однако
мой
энтузиазм спал, когда Кребс объяснил мне, что происходило в это время в
Арденнах.
Уже несколько месяцев тому назад я знал о готовящейся операции. Фактически
все
наши действия в Эльзас-Лотарингии были направлены на то, чтобы выиграть время
для
подготовки к Арденнскому наступлению. Кроме генерала Балька и меня, никто в
группе
армий "Г" не знал об этом замысле. По приказу Гитлера каждый посвященный в
подготовку наступления офицер обязан был подписать документ, в котором
говорилось,
что в случае малейшего нарушения секретности он будет подвергнут тяжелейшим
наказаниям. Однако эти драконовские меры себя оправдали, и когда 16 декабря
войска
перешли в наступление, была достигнута полная внезапность. Немецкие войска
добились
такой же внезапности, какая была достигнута в том же самом районе в мае 1940
года{285}, и в обычных условиях при примерно равном соотношении сил мы добились
бы
очень крупной победы. С точки зрения тактики прорыв в Арденнах явился последним
большим успехом германского генерального штаба. Это был удар в духе лучших
традиций
Гнейзенау, Мольтке и Шлиффена. В то же время в стратегическом отношении это
наступление представляло собой опасную авантюру и в конечном итоге оказалось
очень
серьезной ошибкой. Когда после войны я находился в лагере для военнопленных,
генерал
Вестфаль рассказал мне, что и Рундштедт и Модель были категорически против
грандиозного плана Гитлера форсировать Маас и совершить победный марш на
Антверпен. Они предупреждали Гитлера, что имеющихся в наличии сил совершенно
недостаточно для подобной операции, и предложили план, получивший название
"Kleine
Losung"{286}, целью которого было уничтожение американского выступа у Ахена.
Такого
рода наступление привело бы к окружению пятнадцати дивизий противника и к
высвобождению крупных резервов для переброски на Восток. Подобное решение
вопроса
Гитлер назвал "малодушным". Следует признать, что как бы резко мы ни осуждали
Гитлера как стратега, его сила воли и решимость соответствовали грандиозности
|
|
