| |
направлении на Савернский проход, вновь овладеть Страсбургом и уничтожить
выступ
противника в этом районе. Мы вполне могли бы осуществить эту операцию, если, бы
располагали тремя танковыми и двумя пехотными дивизиями. Однако ОКВ отвергло
наше
предложение, так как в это время все подчинялось одному - подготовке весьма
рискованного наступления в Арденнах.
С 28 ноября по 1 декабря западнее Саарлуи шли упорные бои. Здесь 95-я
американская
дивизия упорно продвигалась вперед, отражая непрерывные контратаки 21-й
танковой
дивизии. 1 декабря части 95-й дивизии вошли в город с запада, а основные силы
21-й
танковой дивизии отошли на восточный берег реки Саар; на западном берегу мы
удерживали теперь лишь небольшой плацдарм. Единственный мост через реку был
подготовлен к взрыву, и саперы ждали только сигнала для его разрушения.
Днем 2 декабря американский самолет-разведчик сообщил, что мост через реку
Саар все
еще цел, и 95-я дивизия решила захватить его. В дождливое и туманное утро 3
декабря
американская пехота и саперы незаметно переправились через реку на штурмовых
лодках
и неожиданно атаковали мост с тыла. Уничтожив охрану, американцы овладели
неповрежденным мостом. Эгот успех был немедленно использован: 379-й
американский
полк переправился по захваченному мосту и в тот же день сумел овладеть первыми
дотами Западного вала.
Этот факт вызвал возмущение в высших штабах. Взбешенный Гитлер потребовал
подробного донесения - он не мог понять, как можно было допустить, чтобы
участок
Западного вала, на который он возлагал такие большие надежды, оказался в руках
противника. ОКВ совсем забыло, что для пресловутого Атлантического вала с линии
Зигфрида сняли все, что могло бы сделать ее неприступной, и что вообще ее
укрепления
уже устарели. Противотанковые препятствия находились прямо перед главной
полосой
обороны, а огневые позиции были слишком малы для новых тяжелых противотанковых
орудий. Проволочных заграждений не было, телефонная связь не работала, а
исключительно сложная система огня себя не оправдывала, так как в большинстве
своем
мы имели совершенно необученные войска. Фюреру требовалась жертва, и ею
оказался
очень способный командующий 1-й армией генерал фон Кнобельс-дорф. На меня этот
случай произвел очень неприятное впечатление - я очень уважал этого смелого и
выдающегося командира, вместе с которым перенес столько испытаний в России.
Так или иначе, я работал начальником штаба группы армий "Г" последние дни,
так как
5 декабря я получил приказ сдать дела генерал-майору Гель-муту Штедке. Мне это
было
особенно неприятно, потому что теперь прекращалось мое длительное и успешное
сотрудничество с генералом Бальком, который, кстати, не имел никакого отношения
к
моему отстранению от должности. Дело объяснялось тем, что в этот период войны
Гитлер и его приближенные организовали форменную травлю, повсюду выискивая
козлов
отпущения, на которых можно было бы свалить ответственность за промахи
верховного
командования.
Я покидал группу армий "Г" с большим огорчением, но в то же время испытывая
удовлетворение оттого, что мы выполнили свою роль и в течение нескольких
месяцев
сдерживали все попытки противника пробиться к Западному валу. В начале декабря
состояние многих наших дивизий было плачевным, но и американцы понесли большие
потери, не достигнув какого-либо серьезного успеха. Оперативные резервы
германского
верховного командования были сохранены и еще могли при правильной стратегии
оказать
серьезное влияние на ход боевых действий.
После меня генерал Бальк не долго оставался в группе армий "Г". Вскоре фюрер
подписал приказ, по которому 19-я армия поступала под непосредственный контроль
Генриха Гиммлера. За этим последовали многочисленные отвратительные интриги,
приведшие в середине декабря к отстранению генерала Балька от командования, и
лишь
благодаря вмешательству Гудериана Бальку удалось получить назначение в Венгрию
командующим 6-й армией. Очевидно, Гитлер обвинял в неудачном исходе боев в
Лотарингии командующих войсками и выражал свое недовольство тем, что отстранял
|
|
