танкового полка в сопровождении командующего артиллерией дивизии. 
   По пути туда я, к своему удивлению, обнаружил, что наша пехота, которая 
через полчаса 
должна была начать атаку, отходит на юг. Когда я обратился за разъяснением к 
командиру 
танкового полка, он признался, что отступление происходит по его приказу, так 
как он 
хотел произвести перегруппировку частей перед атакой. Я немедленно отстранил 
его от 
командования, но это новое проявление недисциплинированности причинило нам 
непоправимый ущерб. Было упущено необходимое время, а русские, кроме того, 
заметили 
наше передвижение. С невероятной быстротой они создали новые минные поля и 
сосредоточили свои танки и артиллерию. В такой обстановке мне оставалось только 

отказаться от атаки. Мы могли добиться успеха лишь в случае проведения быстрой 
и 
внезапной танковой атаки сосредоточенными силами. По собственному горькому 
опыту я 
знал, что если русским дать время на подготовку к обороне, то наши шансы на 
успех будут 
очень незначительны. 
   Через два дня основные силы 13-го корпуса под командованием генералов Лаша и 
Ланге 
сумели пробиться к нашим позициям. Тысячи людей, собранные ночью в мощный кулак,
 с 
громовым "ура!" бросились на противника. Этот удар отчаявшихся людей, решивших 
прорваться или умереть, разорвал кольцо русских; большая часть окруженных войск 
была 
спасена. Но все орудия и пулеметы пришлось бросить, а во фронте наших войск 
образовалась большая брешь, в которую устремились танки маршала Конева. 
Положение 
всей немецкой обороны на юге Галиции стало безнадежным. 
   27 июля мы сдали Львов, а к 1 августа войска Конева овладели Люблином и на 
широком 
фронте вышли к Висле южнее Варшавы. 4-я танковая армия была отброшена за Вислу, 
а 1-
я танковая армия, в том числе и 48-й танковый корпус, была оттеснена к Карпатам.
 Никто 
не знал, где закончится это ужасное отступление. В этот период генерал Бальк 
получил 
приказ принять командование 4-й танковой армией; через две недели я был 
назначен в 
эту армию начальником штаба.
ПЛАЦДАРМ У БАРАНУВА
   В начале августа 1944 года казалось, что над Германией нависла угроза 
полного 
разгрома. В Нормандии американцы прорывались у Авранша, и 3-я армия Паттона 
готовилась начать свой грозный поход в Бретань и Анжу. В Италии союзники вышли 
к 
реке Арно, со дня на день должна была пасть Флоренция. В Германии за взрывом 
бомбы в 
ставке Гитлера 20 июля последовала кровавая расправа над многими 
представителями 
высшего командования. Наконец, на Востоке разразилась катастрофа, и весь 
Восточный 
фронт грозил рухнуть. 
   На совещании 31 августа Гитлер заявил{245}: "Я уверен, что не может быть 
хуже 
обстановки, чем та, которая сложилась в этом году на Востоке. Когда прибыл 
фельдмаршал Модель, группа армий "Центр" находилась в отчаянном положении"{246}.
 
К концу июля войска 1-го Прибалтийского фронта под командованием маршала 
Баграмяна прорвали наши позиции южнее Западной Двины и вышли к Рижскому заливу, 

отрезав группу армий "Север". 2 августа поляки начали восстание и захватили 
большую 
часть Варшавы. Помимо всего этого, войска маршала Конева на широком фронте 
вышли 
на Вислу и грозили вбить клин между 1-й и 4-й танковыми армиями. 
   Такова была общая обстановка, когда генерал Бальк и я прибыли в 4-ю танковую 
армию, 
пытавшуюся в то время создать оборонительный рубеж в большой излучине Вислы 
около 
места ее слияния с рекой Сан. Крупные силы русских уже переправились через 
Вислу под 
Баранувом и грозили смять нашу оборону ударом с юга на север. Наш 56-й корпус 
удерживал фронт от города Солец до реки Пилица. На этом участке русские уже 
создали 
два плацдарма - у Козенице и около Ивангорода{247}. От Солеца линия фронта