принял 
участие в создании прочного оборонительного рубежа. В это время 1-я танковая 
армия 
была уже окружена войсками Жукова в районе Скала-Подольская юго-восточнее 
Тернополя. В начале марта эта армия удерживала позиции под Кировоградом на 
правом 
крыле группы армий "Юг". Когда началось наступление Жукова, 1-я танковая армия 
была 
переброшена форсированным маршем на запад, с тем чтобы остановить продвижение 
русских войск, но в районе Скала-Подольская сама попала в окружение. В течение 
нескольких недель она снабжалась только по воздуху. Однако ее решительное 
сопротивление сковывало крупные силы русских, и поэтому опасный удар Жукова с 
выходом в Северную Румынию не достиг своей цели. 9 апреля 1-й танковой армии 
удалось прорваться в западном направлении и соединиться с основной группировкой 

немецких войск в Галиции. Армия совершила замечательный подвиг: ей удалось 
сохранить все свое тяжелое оружие. 
   Окружение 1-й танковой армии в районе Скала-Подольская привело к 
окончательному 
разрыву между Гитлером и фельдмаршалом фон Манштейном. Сперва Гитлер отказался 
дать разрешение на прорыв и выход из окружения, и 25 марта фон Манштейн в 
полном 
отчаянии вылетел в Восточную Пруссию. После резких объяснений он заявил о своем 

желании уйти в отставку и в конце концов получил согласие на подготовку 1-й 
танковой 
армии к прорыву. Он вернулся на фронт, но примерно через неделю был отстранен 
от 
командования. 
   10 апреля русские овладели Одессой, и группа армий "А" фельдмаршала фон 
Клейста 
отступила за Днестр в Румынию. Но худшее было еще впереди. 11 апреля войска 
генерала 
Толбухина предприняли решительный штурм нашей обороны на Перекопском перешейке 
и ворвались в Крым. Немецкие и румынские дивизии потеряли 30 тыс. человек; 
остатки 
их были отброшены к Севастополю, который пал 9 мая. Еще одна армия была 
принесена в 
жертву стратегии "держаться любой ценой". 
   Если группа армий "Юг" и группа армий "А" не были уничтожены еще в первые 
месяцы 1944 года, то в этом заслуга немецких офицеров и солдат, которые не 
поддавались 
панике и умели находить выход из самых, казалось бы, безвыходных положений. Тем 
не 
менее последствия этих событий оказались весьма тяжелыми. Генерал Гудериан 
пишет: 
"Большие потери, понесенные в жестоких зимних боях, привели в полное 
замешательство 
главное командование сухопутных войск"{236}. Он указывает, что эти потери 
разрушили 
планы создания сил на Западе для отражения англо-американского вторжения, 
которое, 
как известно, произошло в первой половине 1944 года. 
   Весенняя распутица приостановила операции на Восточном фронте, но у нас были 
все 
основания с тревогой ждать будущих боев. Почва уходила из-под ног. Война на два 

фронта, которой так боялись немецкие стратеги со времен фон Шлиффена, вступала 
в 
свой последний и роковой период. 
ГЛАВА XVIII 
ОБОРОНА В ПОЛЬШЕ
ОБЩАЯ ОБСТАНОВКА
   Весной и в начале лета 1944 года немецкая армия готовилась к отражению 
беспримерных по силе ударов с востока и запада. В своих воспоминаниях генерал 
Фуа{237} указывает, что солдаты Наполеона шли к Ватерлоо "без страха и без 
надежды". 
Это выражение точно передает настроение большинства немецких офицеров в первые 
месяцы 1944 года. Солдаты были настроены более оптимистически, так как в 
тактическом отношении немецкая армия все еще превосходила любого из своих 
противников, и потому вера солдат в своих офицеров и в германскую боевую 
технику 
оставалась непоколебимой; этому способствовали и слухи об изобретении нового 
замечательного оружия, которое якобы позволит уничтожить всех наших врагов. Был 
еще 
велик в то время и авторитет Гитлера. Его стремительный приход к власти и 
необыкновенные успехи в период 1933 - 1941 годов вселяли надежду, что этому 
эксцентричному человеку каким-то образом удастся вывести Германию из состояния 
агонии. Но стоило лишь людям, серьезно изучающим проблемы войны, задуматься о 
колоссальном превосходстве авиации англо-американцев и тех безграничных