ресурсах, 
которые они могли использовать, а также учесть огромную и не сломленную еще 
мощь 
Советского Союза, как им сразу становилось ясно, что борьба может иметь только 
один 
исход. 
   Раскол между Советским Союзом и англо-американцами - вот что было нашей 
единственной реальной надеждой, ибо было совершенно ясно, что уничтожение 
Германии повлечет за собой нарушение равновесия сил в Европе. Однако Рузвельт, 
как и 
Гитлер, не менял раз принятых решений и был готов пойти на многое, чтобы 
расположить 
в свою пользу Сталина. Анализ политических последствий этой политики выходит за 

рамки данной книги, но мы должны отметить, что военная помощь Рузвельта России 
оказала такое влияние на ход операций на Восточном фронте, которое даже сейчас 
еще не 
получило достаточной оценки. 
   В 1941 и даже в 1942 году помощь англо-американцев России была сравнительно 
небольшой, и нельзя сказать, чтобы она существенно сказалась на ходе боевых 
действий. 
Однако в 1943 году в Россию стало поступать в большом количестве вооружение и 
военное снаряжение. В последние двенадцать месяцев войны военные материалы 
широким потоком шли в Россию. По данным, опубликованным в октябре 1945 года 
государственным департаментом США, в Советский Союз были направлены: 
   13 300 самолетов, 
   6800 танков, 
   312000 m взрывчатых веществ, 
   406 000 грузовиков (в том числе 50 000 автомашин "виллис"),  
   1500 локомотивов, 9800 товарных вагонов, 540 000 т рельсов, 1 050 000 миль 
телефонного кабеля 
   (не считая большого количества продовольствия, шин, одежды, стали, горючего 
и 
высококачественных станков). 
   Примерно половина всего вышеуказанного была поставлена в Советский Союз в 
последний год войны. Нельзя, кроме того, не учитывать помощи, полученной из 
Англии и 
Канады. Из этих стран СССР получил 5480 танков, 3282 самолета и 103 500 т 
каучука. 
   Для русских наибольшее значение имели самолеты и автомашины. Они значительно 

увеличили ударную силу Красной Армии и позволили повысить темп операций. 
Тяжелое 
для нас наступление русских от Днепра к Висле в июне - июле 1944 года, а также 
последующие прорывы в Венгрии и Польше могут быть объяснены непосредственно 
помощью англо-американцев. Так Рузвельт создал все условия для того, чтобы 
Сталин 
стал хозяином Центральной Европы{238}. 
   В середине апреля 1944 года я прибыл к генералу Бальку на командный пункт 
48-го 
танкового корпуса западнее Тернополя. Линия фронта на юге в это время была 
стабилизирована, а на севере наступление советских войск в районе Ленинграда 
было 
остановлено на границах Прибалтийскихтосударств. Несмотря на настойчивые атаки 
русских, группа армий "Центр" удерживала значительную часть Белоруссии, в том 
числе 
Витебск и важный железнодорожный узел Оршу{239}. Восточный фронт все еще был 
слишком растянут для организации эффективной обороны, поэтому мы многого бы 
добились, если бы. эвакуировали Эстонию и Белоруссию и отошли на рубеж Рига, 
Львов, 
устье Днестра. Но на это нельзя было надеяться, имея у руководства вооруженными,
 
силами Гитлера. 
   Когда я прибыл на фронт, 48-й танковый корпус был отведен с переднего-края и 

занимался напряженной боевой подготовкой. На всем фронте было затишье - 
весенняя 
распутица приостановила крупные передвижения войск. Кроме того, потери в ходе 
операций зимой 1943/44 года оказались слишком значительными даже для русских. 
Мы 
подчинялись теперь 1-й танковой армии и имели в своем распоряжении 1-ю и 8-ю 
танковые дивизии. 
   Генерал Бальк делал все возможное, чтобы извлечь пользу из наступившего 
затишья и 
максимально повысить уровень боевой выучки наших двух дивизий. У нас 
установились 
очень хорошие отношения с командованием 1-й танковой армии. Этой армией 
командовал генерал-полковник Раус, а начальником штаба у него был мой старый 
друг 
генерал-майор Вагенер. До войны он служил в Силезском кавалерийском полку,