перейти к обороне и отказаться от попытки окружить войска, намного 
превосходящие 
наши собственные силы. Тем не менее дивизия "Лейбштандарте" получила приказ 
попытаться овладеть Мелени и соединиться с частями 7-й танковой дивизии южнее 
полуокруженной группировки русских. 
   22 декабря дивизии "Лейбштандарте" не удалось продвинуться, зато 1-я 
танковая 
дивизия успешно отбила атаки двух танковых корпусов, уничтожив при этом 
шестьдесят 
восемь танков противника. 23 декабря мы оттянули назад наши охватывающие 
противника фланги и вели оборонительные бои на всем фронте, ликвидируя все 
попытки 
врага отрезать наши дивизии. 48-й танковый корпус с удовлетворением узнал, что 
ему 
удалось упредить и в значительной степени сорвать еще одно крупное наступление, 

которое, возможно, привело бы к разгрому 13-го корпуса. 
   Мы начали свой отход очень своевременно. В 80 км южнее, у Брусилова, где мы 
вели 
бои 22 - 24 ноября, русские вновь предприняли наступление и смяли 24-й танковый 

корпус. У 4-й танковой армии не было резервов, поэтому  
   48- й танковый корпус получил приказ немедленно оставить позиции у Меле-ни и 

совершить со своими тремя танковыми дивизиями стремительный марш на юг для 
восстановления положения на прорванном участке фронта. К этому времени мы 
представляли собой "пожарную бригаду" группы армий "Юг" и уже привыкли к тому, 
что 
нас перебрасывают с одного опасного участка на Другой. 
   Так закончились наступательные действия 48-го танкового корпуса на киевском 
выступе. С точки зрения тактики руководство боевыми действиями, по моему 
личному 
наблюдению, было превосходным. Генерал Бальк с замечательным искусством 
управлял 
своими частями; он проявил полное понимание классических принципов 
маневрирования 
и внезапности и продемонстрировал находчивость, гибкость и проницательность в 
своих 
действиях, во многом напоминающих действия великих полководцев прошлого. 
   Бальк сделал многое для своей славы, но для немецких армий на Украине он 
сделал еще 
больше. Следует признать, что главная задача - овладение Киевом - оказалась для 
нас 
непосильной. Даже русские расценивали наш первый удар у Брусилова как самый 
опасный, но если бы Бальку разрешили осуществить свой первоначальный план, 
возможно, мы бы и овладели снова святым городом на Днепре. В этом случае мы 
отрезали 
бы очень большие силы русских и общая обстановка на южном фронте могла бы 
значительно измениться. 
   Но все же мы нанесли русским тяжелые потери: за этот период войсками 4-й 
танковой 
армии, в авангарде которой действовал наш корпус, было захвачено свыше 700 
танков и 
668 орудий. Из трех групп русских войск, переправившихся в ноябре через Днепр, 
первая, 
у Брусилова, была сильно потрепана^ вторая, в районе Житомир, Радомышль, - 
полностью уничтожена, а третья, восточнее Коростени, понесла настолько тяжелые 
потери, что уже не могла больше вести наступательных действий{230}. 
   Правда, русские могли восполнить понесенные потери, но боевые качества 
непрерывно 
подходивших из района Киева пополнений были невысокими..Приближался день, когда 
у 
русских не осталось.бы больше никаких резервов. 
   Это обстоятельство имеет очень важное значение, так как показывает, чего 
можно было 
бы добиться на Восточном фронте, если бы у руководства германскими вооруженными 

силами находился не Гитлер, а такой человек, как Манштейн. Даже после провала 
наших 
наступательных операций 1941 - 1942 годов - причем надо сказать, что мы вряд ли 

потерпели бы эти поражения, если бы наша стратегия стояла на должной высоте, - 
ни в 
коем случае нельзя было считать войну с Россией проигранной. Критической точкой 

явился октябрь 1942 года, когда 6-я армия еще без труда могла быть эвакуирована 
из 
района Сталинграда. Осторожные и осмотрительные действия, сочетавшие 
стратегические отступления и тактические наступательные действия изматывали бы