| |
что в течение полутора лет командование группы армий несло слишком тяжелое
бремя
ответственности и поэтому отдых кажется вполне заслуженным. Он [644] знает, что
я
один из его способнейших командиров, поэтому он вскоре снова хочет меня
использовать.
Но в данное время на востоке для меня нет задач. Для того что там теперь
предстоит
делать, наиболее подходящим ему казался Модель, который остановил отступление
группы армий "Север", проходившее в тяжелой обстановке. Еще раз заверив меня в
полном доверии, фюрер заявил мне еще, что никогда не забудет, что перед походом
на
запад я был единственным, сказавшим ему, что прорыв у Седана мог и должен был
означать не только одно выигранное сражение, но и оказать решающее влияние на
ход
всей кампании на западе.
Я ответил фюреру, что безусловно ничего не могу возразить, поскольку он считает
возможным при данной обстановке успешнее решать задачи, работая с другим
командующим, и поэтому хочет произвести соответствующую замену. Я также считаю,
что могу передать командование Моделю без существенного ущерба для дела, так
как,
добавил я, уже приняты решающие меры по спасению 1 танковой армии: во-первых,
его
(Гитлера) решение перебросить с запада танковый корпус СС, во-вторых, мой
приказ
армии пробиваться на запад севернее Днестра. Тем самым сделано то, что должно в
основном делать в настоящее время командование группы армий. В дальнейшем важно
будет только, чтобы командование организовало помощь и моральную поддержку
войскам. Модель с этим также справится.
Фюрер с живостью согласился, что Модель будет особенно подходящим для этого
человеком. Он будет "носиться" по всем дивизиям и выжмет из войск последнее. На
это я
ответил, что дивизии группы армий под моим командованием уже давно отдали
последнее и другому не удастся выжать из них ничего более".
Как бы ни расценивать в отдельности то, что Гитлер сказал мне во время этой
нашей
последней встречи, следует отметить, что он все же выбрал приличную форму,
чтобы
проститься со мной. Причиной этому не в малой степени послужило требование
Цейтцлера. Если, заявил он, Гитлер хочет снять с постов фельдмаршала фон
Клейста и
меня, то пусть, по крайней мере, он сам сообщит нам об этом и о причинах,
побудивших
его к этому! Мне было известно, что Геринг и Гиммлер уже давно добивались моего
смещения. И все же на решение Гитлера существенное влияние оказало, видимо, то,
что
ему пришлось уступить мне 25 марта, после того как перед этим он - в
присутствии ряда
лиц - отклонил мои предложения. Когда Гитлер пожал мне на прощанье руку, я
сказал:
"Желаю вам, мой фюрер, чтобы ваше сегодняшнее решение не оказалось ошибочным".
Затем подобным же образом Гитлер объявил о своем решении фельдмаршалу фон
Клейсту. Когда мы покидали Бергхоф, перед дверью уже стояли наши преемники (!):
произведенный в фельдмаршалы генерал-полковник Модель, который должен был
принять [645] командование группой армий "Юг", переименованной в группу армий
"Северная Украина", и генерал Шернер, заменивший Клейста.
На следующее утро я вылетел обратно в Лемберг (Львов). Моего преемника
задержала в
Кракове метель. Поэтому я имел возможность, отдав 1 апреля передний приказ по
группе
армий, обеспечить взаимодействие наших обеих танковых армий во время
начинавшейся
операции по прорыву. В тот же день после обеда я посетил 4 танковую армию,
чтобы
обсудить с командующим армией использование вновь прибывающего танкового
корпуса
СС и проститься с ним. С командующими другими армиями, находившимися в моем
подчинении, я смог проститься лишь письменно.
Второго апреля вечером я передал командование своему преемнику. Освобождение 1
танковой армии и сосредоточение обеих армий в районе между Карпатами и
Припятскими болотами что имело решающее значение для всей обстановки в целом,
можно было считать делом обеспеченным, хотя еще и предстояли отдельные тяжелые
бои.
|
|
