| |
котором говорилось, что Германии давно уже пора было вмешаться в дела Венгрии.
Обстановка там для этого созрела в гораздо большей степени, чем можно было бы
предполагать.
Утром 26 марта я вылетел обратно в группу армий, 8 армия перешла за это время в
подчинение группы армий "А".
На следующий день я прибыл в штаб 4 танковой армии, чтобы обсудить вопрос о
проведении удара, который армия вместе с обещанными ей Гитлером новыми силами
должна будет осуществить навстречу 1 танковой армии. Генерал Paye был уверен,
что ему
удастся восстановить связь с 1 танковой армией, хотя он и высказывал опасения
за
удерживаемый им участок фронта. Был окружен Тернополь, объявленный Гитлером
"крепостью". Такая же угроза нависла над 13 артиллерийским корпусом на левом
фланге
армий в районе Броды. Однако здесь удалось избежать окружения.
Во всяком случае, после того как Гитлер 25 марта во время обсуждения обстановки
уступил нашим требованиям, штаб группы армий мог с уверенностью рассчитывать на
то,
что освобождение 1 танковой армии и тем самым сосредоточение ее и 4 танковой
армии
севернее Карпат увенчаются успехом. Однако выяснилось, что хотя успех,
достигнутый
при обсуждении 25 марта, и позволит сохранить 1 танковую армию, но Гитлеру
после
вынужденной уступки, очевидно, стало в тягость сотрудничество со мной. То же
[643]
относилось и к фельдмаршалу фон Клейсту. Он появился в Оберзальцберге двумя
днями
позже, чтобы, наконец, добиться отвода своей группы армий на нижний Днестр.
Утром 30 марта я был разбужен неожиданным известием, что самолет Гитлера
"Кондор",
который уже забрал на борт фельдмаршала фон Клейста в его штабе, вскоре должен
приземлиться в Лемберге (Львов). Этот самолет должен был доставить меня вместе
с фон
Клейстом в Оберзальцберг. В то время как я вместе с сопровождавшим меня
начальником
Оперативного отдела Шульц-Бюттгером и со своим адъютантом Штальбергом ожидал на
Львовском аэродроме приземления "Кондора", мой начальник штаба разговаривал с
генералом Цейтцлером. Последний сообщил - что нам, впрочем, было уже ясно, -
что
Гитлер хочет снять как фон Клейста, так и меня с наших постов. По прибытии в
Берхтесгаден мы вначале разговаривали с генералом Цейтцлером, так как Гитлер
хотел
принять нас только перед вечерним докладом обстановки. Цейтцлер сообщил, что
после
последних наших встреч в Оберзальцберге Геринг и Гиммлер, а вероятно также и
Кейтель, вновь предприняли нападки, особенно против меня. По словам Цейтцлера,
это
способствовало тому, что Гитлер пришел к решению расстаться с Клейстом и мной.
Когда
Гитлер сообщил Цейтцлеру о своем намерении, он немедленно потребовал своего
увольнения, так как всегда был полностью согласен со мной и не мог оставаться,
если я
уйду. Но Гитлер грубо отклонил его просьбу, которая была затем повторена и в
письменной форме. Это честное и открытое поведение начальника Генерального
штаба
было достойно высокой оценки! Описание этой моей последней встречи с Гитлером я
позволю себе взять из записи в дневнике, которую я сделал на следующий день:
"Вечером у фюрера. После вручения мечей он заявил мне, что решил передать
командование группой армий другому генералу (Моделю). На востоке прошло время
операций крупного масштаба, для которых я особенно подходил. Здесь важно теперь
просто упорно удерживать позиции. Начало этого нового метода управления
войсками
должно быть связано с новым именем и новым девизом. Отсюда - смена командования
группой армий, наименование которой он также намеревается изменить.
Он, Гитлер, хочет решительно подчеркнуть, что между нами ни в коем случае нет
атмосферы недоверия, как это имело место ранее в случаях с другими
фельдмаршалами
(имена которых он назвал). Он, Гитлер, по-прежнему вполне доверяет мне. Он
также
никогда не находил каких-либо недостатков в управлении группой армий, более
того, был
совершенно согласен с командованием группы. Но ему также ясно, продолжал Гитлер,
|
|
