чтобы 
восстановить связь с 4 танковой армией; во-вторых, чтобы вернуть себе свои 
тыловые 
коммуникации. Далее, прочие силы должны прикрывать эту операцию с севера и 
востока. 
Где это окажется возможным, покажет обстановка, продолжал я. Но приказ 1 
танковой 
армии я должен отдать еще сегодня. Я повторил, что успеха можно ожидать только 
при 
условии, если 4 танковая армия будет иметь возможность нанести удар с запада 
навстречу 
1 танковой армии. Однако Гитлер снова отклонил это требование. На вечерний 
доклад 
обстановки было назначено вторичное обсуждение. Несмотря на расхождение наших 
мнений, Гитлер и на этот раз сохранил подобающий тон. 
Выйдя из этого хорошо знакомого мне большого зала с прекрасным видом на 
Зальцбург, в 
котором делались доклады, я попросил вызвать адъютанта фюрера генерала Шмундта. 
Я 
обратился к нему с просьбой доложить Гитлеру, что я считаю нецелесообразным для 
меня 
в дальнейшем командовать группой армий, если Гитлер не согласится принять мои 
предложения, Я прошу его поручить командование группой кому-либо другому, если 
Гитлер считает невозможным поддержать мою точку зрения и предложенные 
мероприятия. 
После обеда ко мне на квартиру позвонил мой начальник штаба генерал Буссе. 
Генерал-
полковник Хубе настойчиво предлагал не пробиваться на запад, а отступить на юг 
за 
Днестр. Вечером из армии пришла радиограмма, в которой вновь указывалось, что 
прорыв 
на запад неосуществим, а прорыв на юг является необходимостью. Уже на первое 
предложение генерал Буссе ответил отрицательно, но просил моего окончательного 
решения. Мое решение оставалось прежним: армия должна прорываться на запад. 
Когда я явился к вечернему докладу обстановки, настроение Гитлера изменилось 
коренным образом. Он начал примерно следующими словами: "Я обдумал все еще раз, 
я 
согласен с вашим планом относительно прорыва 1 танковой армии на запад. Я также 

решился скрепя сердце включить в предлагаемую вами ударную группу 4 танковой 
армии 
вновь сформированный на западе танковый корпус СС в составе 9 и 10 тд СС, а 
также 100 
гсд из Венгрии и 367 пд". 
Я доложил, что за это время я отклонил новое предложение генерала Хубе 
прорываться на 
юг и настоял на прорыве армии на запад. По моему мнению, продолжал я, прорыв на 

запад увенчается успехом, так как обе вражеские танковые армии, видимо, 
распылят свои 
силы в направлении переправ через Днепр. Затем сопровождавший меня начальник 
Оперативного отдела подполковник Шульц-Бюттгер зачитал мой приказ 1 танковой 
армии на прорыв на запад. [642] 
Используя неожиданную уступчивость Гитлера, я высказал еще некоторые 
соображения 
относительно дальнейшего ведения боевых действий. Задача группы армий "Юг" 
должна 
заключаться в том, чтобы создать стабильный фронт в районе между Карпатами и 
Припятскими болотами. Командование группы армий дало указание сосредоточить 1 
венгерскую армию севернее Карпат в районе Стрый, где она должна оборонять 
гористую 
местность между горным хребтом и верхним Днестром. 
Восьмая армия, продолжал я, должна быть теперь включена в группу армий "А", на 
долю 
которой выпадает защита границ Румынии. Сначала придется примириться с наличием 

разрыва между обеими группами армий. Этот разрыв следует прикрыть в районе 
Карпатских перевалов силами, находящимися еще в Венгрии. 
Я внес предложение создать единое командование для всего южного крыла, включая 
армии союзников. Возможно, будет целесообразным, учитывая задачу осуществлять 
защиту границ Румынии, назначить командующим маршала Антонеску, придав ему 
статус 
немецкого начальника штаба. Однако Гитлер не захотел обсуждать этот вопрос. Он 
сказал 
лишь, что маршал по политическим мотивам отклонит подобное предложение. 
По окончании обсуждения обстановки, которое, в отличие от дневного доклада, 
прошло в 
атмосфере полной гармонии, Гитлер вышел в приемную, чтобы узнать, сервирован ли 
для 
нас стол. С большим удовлетворением зачитал он мне сообщение турецкой печати, в