| |
далее
на запад в генерал-губернаторство на Лемберг (Львов) и Люблин.
Для того чтобы перерезать этот перешеек, а тем самым и упомянутое выше шоссе,
командование группы перебросило 13 ак на оконечность своего северного фланга.
Его
командиром был мой бывший начальник штаба в 38 ак генерал Гауффе, отличавшийся
[618] очень энергичными действиями. К сожалению, в марте 1944г. Гауффе погиб на
своем посту. Небольшими силами, находившимися в его распоряжении, в течение
февраля
и марта он сдерживал наступление превосходящих сил противника по обе стороны
упомянутого большого шоссе, умело уходя от неоднократно предпринимавшихся
противником попыток окружить его корпус. Дальше на север - уже в районе Пинских
болот - восточнее Ковеля несколько полицейских частей охраняли большую
железнодорожную линию, ведущую из Киева в Польшу.
Ввиду превосходства неприятельских сил изолированно действовавший 13 ак,
естественно, мог лишь временно задержать наступление противника, но не
остановить
его. Уже в начале февраля был сдан город Ровно, 13 ак вынужден был отойти на
запад к
Дубно.
Рейхскомиссар Украины гаулейтер Кох, резиденция которого находилась в Ровно,
конечно, заблаговременно убрался оттуда, не забыв дать подчиненным ему
инстанциям и
полицейским частям приказ держаться до конца. В Восточной Пруссии позже он
также
успел удрать. Гитлер же требовал голову генерала, виновного в сдаче города. Как
сообщил
мне Цейтцлер, Кейтель добивался даже расстрела на месте коменданта Ровно. Когда
Цейтцлер стал категорически возражать против этого и заявил, что Гитлер,
безусловно,
захочет сначала выслушать своих генералов, вмешался Геринг. Он сказал: "Нет,
нет, об
этом не может быть и речи. Куда это нас заведет, если каждый раз мы будем так
поступать? Ведь это совсем не входит в функции главы государства". Не говоря
уже о том,
что этот случай совсем не касался Геринга, он, безусловно, был последним, кто
имел
право посылать на смерть других якобы за нарушение долга. Его слова еще раз
показали,
что он питал ненависть к генералам, к армии вообще. Гитлер, впрочем, не
последовал
советам Кейтеля и Геринга, а распорядился произвести судебное расследование. В
результате судебного разбирательства к смертной казни был приговорен не
обвиняемый - комендант Ровно, а вызванный в суд в качестве свидетеля командир
дивизии, действовавшей под Ровно. Этот приговор, однако, был отменен Гитлером
по
моему ходатайству, к которому присоединился и командующий армией, в связи с тем,
что
причины сдачи города следовало искать в сложившейся в этом районе обстановке. В
то
время когда я был командующим группой армий, еще не существовало летучих
"военно-
полевых судов".
Возвратимся теперь к обстановке на фронте 4 танковой армии.
Хотя в то время, как уже было сказано выше, этой армии еще не угрожала
непосредственная опасность, было ясно, что в районе, расположенном к северу от
нее,
охраняемом лишь слабыми силами, в ближайшее время развернется наступление
противника. Оно [619] могло проводиться в западном направлении на Лемберг
(Львов)
или в южном направлении, в обход западного фланга 4 танковой армии.
Читатель вспомнит, что командование группы армий, предвидя эту опасность,
неоднократно требовало, чтобы в районе Ровно была сосредоточена еще одна армия.
Это
не было сделано. Главное командование не высвободило для этого сил на другом
участке
(группы армий "Север" или в Крыму, для чего надо было уйти из него), оно не
дало также
группе армий разрешения на свободу оперативного маневра ее южного фланга, что
дало
бы возможность высвободить силы. Само собой разумеется, что командование группы
после окончания боев в районе черкасского котла перебросило большое количество
танков с центрального участка фронта на левый фланг. Они могли быть
сосредоточены в
этом районе к 15 марта. Однако, как писал штаб группы в ОКХ, в лучшем случае
этого
|
|
