срыву. 
Об этом мы еще будем говорить. 
Несколько иными были условия для группы "Центр". Здесь успех противника в 
районе 
Орловской дуги сразу сказался бы на "Цитадели". Здесь нельзя было провести 
отхода, как 
это, в конце концов, было возможно в Донбассе, так как Орловская дуга была 
исходным 
районом наступления 9 армии. Если, таким образом, командование группы "Центр" 
не 
могло уверенно рассчитывать на успешное отражение ожидаемого наступления 
противника на Орловской дуге с целью отвлечения наших сил, то оно должно было 
отклонить проведение операции "Цитадель", которое откладывалось до июля. 
Поскольку, 
по нашим сведениям, этого не произошло, то командование предполагало, что при 
всех 
обстоятельствах Орловская дуга будет удержана. 
Все еще ожидая решения, будет ли проводиться операция "Цитадель" или нет, в 
годовщину взятия Севастополя я должен был вылететь в Бухарест, чтобы вручить 
маршалу 
Антонеску золотой знак за крымскую кампанию. В последний момент полет отложили, 

так как Гитлер приказал всем командующим объединениями и командирам корпусов 
сухопутной армии и воздушного флота, принимающим участие в операции "Цитадель", 

прибыть 1 июля в его ставку в Восточной Пруссии. 
На этом совещании, где выступил с докладом только Гитлер, он сообщил свое 
окончательное решение начать операцию "Цитадель". Наступление должно было 
начаться 5 июля. 
В своем докладе Гитлер сначала подробно обосновал отсрочку операции. По его 
словам, 
это было необходимо ввиду производившегося тогда пополнения частей личным 
составом 
и техникой и усиления участвующих в этой операции соединений. Теперь эти части 
полностью укомплектованы личным составом. Что же касается вооружения, то мы 
впервые превосходим русских по количеству танков. 
Новым, но не убедительным в сравнении с его прежними аргументами было 
утверждение 
о том, что отсрочка была необходима также не в последнюю очередь и потому, что 
при 
раннем начале операции призывы Советов о помощи могли бы привести через 
короткий 
срок к высадке западных держав в районе Средиземного моря. Мы ничего тогда не 
могли 
бы [507] противопоставить этому. Мы не могли полагаться на сопротивление 
итальянцев. 
Противник нашел бы на Балканах поддержку народов. Теперь эта критическая фаза в 

основном преодолена. В Сардинии, Сицилии, Пелопоннесе и на Крите мы имеем 
теперь 
достаточно сил. 
Следует вспомнить, что 4 мая Гитлер на мое указание относительно опасности 
высадки 
противника заявил, что мы сможем удержаться в Тунисе и что, если даже этого не 
произойдет, западным державам потребуется 6-8 недель для начала осуществления 
высадки. Тогда, следовательно, Гитлер не считался с возможностью быстрого 
выступления западных противников по просьбе Советов. 
Из того, что теперь сказал Гитлер, однако, вытекало, что он, стремясь везде 
идти 
наверняка, ценой потери африканской армии укрепил наши силы в районе 
Средиземного 
моря. Он, следовательно, не видел необходимости сделать все для достижения 
успеха 
операции "Цитадель". Такую позицию он занял и во время проведения операции. 
Свое решение начать операцию "Цитадель" он обосновывал правильно тем, что мы не 

можем больше ждать, пока противник начнет свое наступление, возможно, лишь 
зимой 
или после открытия второго фронта. Быстрый и полный успех наступления желателен 

также в связи с тем влиянием, какое он окажет на наших союзников и на нашу 
родину. 
После того как Гитлер объявил перед всеми высшими командирами свое решение 
начать 
теперь наступление и обосновал необходимость его с точки зрения Главного 
командования, не было уже, естественно, никакой возможности изменить это 
решение, не 
говоря уже о том, что мы уже действительно не могли больше ждать на востоке. 
Моя попытка добиться в интересах операции "Цитадель" возвращения фельдмаршала 
Рихтгофена к командованию 2 воздушным флотом осталась безрезультатной и привела