Тихорецкой, что он подошел бы к Тихорецкой только 1 февраля! 
23 января группе армий "Дон" опять досталось "наследство"! На этот раз нам был 
передан южный участок фронта группы "Б" между Донцом и Старобельском. Как 
обычно 
бывает, в этом наследстве было значительно больше пассивов, чем активов. Эти 
пассивы 
состояли в удлинении нашего фронта почти на 100 км, а также в противостоящих 
нам 
трех корпусах противника (в том числе один танковый и один (мех.) корпус), 
наступавших 
на этом участке. Единственный актив представляла собой находившаяся у 
Старобельска 
19 тд, так как на итальянцев теперь уже рассчитывать не приходилось. Но уже 24 
января 
дивизия вынуждена была оставить Старобельск. Особой заслугой этой храброй 
дивизии, 
действиями которой прекрасно руководил ее командир генерал-лейтенант Постель 
(ныне 
покойный), явилось то, что ей вообще удалось пробиться на запад. Но она не 
могла 
помешать превосходящим силам противника повернуть на юг через Донец. 
24 января Гитлер принял решение, чтобы теперь уже вся 1 танковая армия, если 
это 
окажется возможным, была отведена через Ростов. Ее южный фланг находился к 
этому 
времени еще у Армавира, а это означало, конечно, что 4 танковой армии придется 
еще 
некоторое время задержаться южнее Дона, чтобы обеспечить ей возможность отхода 
через Ростов. [440] 
Становилось все более сомнительным, удастся ли после этого все же своевременно 
перебросить 4 танковую армию на западный фланг группы. 
Тем не менее, два обстоятельства нас обрадовали. 
Группа армий "А", которая по понятным соображениям очень неохотно соглашалась с 

тем, что одна из ее армий уходила за Дон, наконец, все же поняла, что и ее 
судьба будет 
решаться на Донце, а не на Кубани. Кроме того, становилось все более 
сомнительным, 
удастся ли снабжать всем необходимым очень крупные силы на кубанском плацдарме 
через Керченский пролив. Теперь командование группы "А" также начало выступать 
за 
то, чтобы возможно больше сил было отведено через Ростов. 
Второе обстоятельство состояло в том, что упомянутый выше контрудар двух 
танковых 
дивизий по наступавшему на нижнем Маныче противнику 25 января, наконец, дал 
желаемый успех. Этим на некоторое время была ликвидирована непосредственная 
угроза 
ростовской переправе. 
Однако обстановка на южном фланге 4 танковой армии вновь становилась 
критической. 
Противник стянул сюда новые силы, взятые, по-видимому, из преследующих группу 
"А" 
соединений. Он пытался вклиниться между 4 танковой армией и северным флангом 1 
танковой армии, чтобы охватить 4 танковую армию с юга и оттеснить 1 танковую 
армию 
от Ростова. Командование группы армий "Дон" в категорической форме потребовало 
от 
командования группы "А", чтобы оно выделило одну дивизию для участия в этих 
боях и 
всячески ускорило отход 1 танковой армии на Ростов. 
27 января группе "Дон", наконец, была подчинена, по крайней мере, половина 1 
танковой 
армии, расположенная к северу, так что мы теперь могли потребовать принятия 
необходимых мер в приказном порядке. 
Одновременно командование группы армий приняло решение перебросить на средний 
Донец сначала штаб 1 танковой армии, высвобождавшейся из района южнее Дона 
раньше, 
чем 4 танковая армия, которая должна была пока еще прикрывать ростовскую 
переправу 
через Дон. За штабом армии должны были последовать пропускаемые через Ростов 
дивизии этой армии, а затем и высвобождавшиеся части 4 танковой армии. 
31 января, наконец, появилась надежда на то, что 1 танковой армии удастся 
отойти через 
Ростов. Но оставался еще открытым вопрос, удастся ли ей своевременно оказаться 
на 
Донце, чтобы помешать прорыву противника через Донец к морскому побережью. К 
сожалению, на это направление, [441] которое в будущем должно было стать 
решающим, 
нельзя было перебросить все соединения 1 танковой армии. Ввиду того, что Гитлер 
долго